Книга За солнцем, страница 170 – А. Кластер

Слов Анкарат не запомнил.

Ослепительные, горящие, они прокатились по залу, стены дышали волей Правителя, стены сияли солнечной рудой. Вершина, должно быть, полыхала над городом огромным костром.

Так же полыхала и общая радость.

Мама поднялась на возвышение, замерла возле Правителя, как и все, заворожённая его силой, властью, губительным, необъятным светом.

А потом обернулась к толпе.

В руках у неё был свёрток, багряный, с длинным, вышитым знаками шлейфом. В складках этого свёртка почти неразличимым казалось маленькое лицо с глазами золотистыми, жгучими – как у мамы и Анкарата.

— Мой Наследник, – сказал Правитель.

И назвал его имя. Акшарид. Толпа подхватила его, умножила, вознесла с ликованием. Имя ребёнка с сияющей, чистой кровью, ребёнка священного брака, ребёнка, незапятнанного ни запретной магией, ни проклятой землёй. Это имя однажды исчезнет, как и имя самого Правителя, – но в тот миг оно сияло ослепительней солнца.

Когда шум схлынул, Анкарат попытался поймать мамин взгляд, махнул рукой – но она ничего не замечала. Мама, Правитель, их новый ребёнок оказались теперь так далеко, за чертой огня, за кругом солнца. Настоящая семья – и совсем незнакомая. Анкарат радовался за маму, радовался тому, что теперь у него есть младший брат, и радость людей Вершины шумела в крови, делала это чувство огромней. Но что-то было ещё. Неясная стынь отчуждения, непонятная боль. Мама обнимала Акшарида, улыбалась ему ласковой, мягкой улыбкой. Такой её улыбки Анкарат никогда прежде не видел. Ему она никогда так не улыбалась.

Ну и пусть.

Главное, она счастлива.

Хотел подойти ближе, заговорить, но вдруг заметил: пальцы Амии похолодели, ослабли, заскользили из руки Анкарата. Он удержал, взглянул – лицо её сделалось восковым, светлым, жутко схожим с лицами из святилища. Наверное, шум, чад, толпа и тревоги её измучили.

— Уйдём, – повторил, – пока им не до нас.

Амия чуть заметно кивнула, взгляд её оставался растерянным и неподвижным.

Механическая лодка отвезла их в тихую часть города. Невысокие дома прятались среди апельсиновых и оливковых деревьев, совсем близко вздыхало море. Анкарат нашёл это место, следуя за светом жил. Не слышен шум города и порта, только свет Вершины окрашивал небо долгой зарницей. Но за деревьями весь Город Старшего Дома казался просто огромной угловатой горой.

Грохот волн, светлые камни над водой, ещё не истратившие тепло. И чёрная, молчаливая пропасть моря.

— В прошлый раз мы были так высоко, – вздохнула Амия, – а теперь… здесь.

Анкарат обнял её. Не стал ничего рассказывать.

А вот Амия вдруг очнулась и заговорила – и говорила много.

Ты победишь, победишь их всех, изменишь границы мира, твоё имя станет легендой, обещай, обещай, обещай, обещай.

И он обещал – снова и снова.

Всё это осталось так далеко и сейчас, в степи, укрытой временем Тьмы как плотным покрывалом, казалось отголосками сна. За пределами лагеря так черно – не различить ни горизонта, ни неба.

Анкарат протянул руку к костру и позвал огонь. Тот побежал от сердца к ладони, согрел. Вокруг запястья искрил второй браслет Дели. Получив подарок сестры, Шид недолго смотрел на браслеты в открытой ладони – пустым, невидящим взглядом. А потом, так же не видя, не глядя, без слов протянул один Анкарату, сам повязал на запястье. Как будто и правда простил. Память о Китеме тянула тоской сильнее клятвы, но это ведь было правильно. Справедливо. Нельзя забывать.