Книга За солнцем, страница 185 – А. Кластер

Правитель на них не смотрел.

В этот раз он не задавал ритуальных вопросов. Клятва полоснула ладонь, потянулась навстречу его движению, прикосновение обожгло яростью, ужалило сердце – как и сила Сада, сила этой земли не желала таких перемен, зарычала: вот зачем ты пришёл, предатель, предатель, обещал новое время, сожгу тебя, уничтожу!..

Мир побелел, выгорел.

Правитель сильнее стиснул ладонь Анкарата – и волна чужой воли вырвала из сжигающей ярости. Сквозь выгоревший мир проступило его лицо – черты прорисованы угольными тенями, вместо глаз – провалы.

— Непростой город, – нахмурился, но больше не по-человечески, так хмурится буря над степью. Сейчас, в этот миг их единства, Анкарат видел: Правитель узнал всё, что с ним случилось, услышал каждое слово – о новом времени, о новых силах, о тени Вершины. Узнал, услышал. И ему это не понравилось. – Но и ты не такой простой. Да?

И Анкарат тоже увидел – как горит силуэт Вершины над Ступенями, среди чёрного неба, как ветвятся и накаляются жилы Города Старшего Дома, как медной, ликующей музыкой бьются его узлы и сердца Сада-на-Взморье им вторят, как мама рисует новые карты подземных путей, изобретает новые элементы, те, что появляются в смешении сил, как она хороша, проницательна, как глупо было отпустить её так надолго; видел, как растёт младший брат, ясноглазый и любопытный… видел всю жизнь Старшего Дома глазами Правителя. Эта жизнь сквозь прикосновение тянулась к сердцу, обнимала и придавала сил – по воле Правителя? Или по воле солнца?

Не важно.

— Простой, – Анкарат оскалился, вскинулся, взглянул сверху вниз, – с такой задачей не справился бы.

Правитель помедлил.

И улыбнулся в ответ:

— Твоя правда.

Как и после прошлой победы, Правитель сразу пошёл к сердцу города, но в этот раз позвал с собой Анкарата, Килча и Аметрана. Обошёл машинный зал, изучил узлы и приборы, рёбра хранящего город чудовища. Надолго замер, запрокинув лицо к главному узлу, к сердцу белого света. Свет пульсировал, выхватывал закаменевшие черты, и Анкарату вдруг показалось: зверь, чьи кости пронизывают дворец, чьё сердце даёт городу силу и может этот город разрушить, – живее, понятнее мыслей Правителя, его настоящих стремлений. Почти увидел этого зверя: поджарого, с узкой мордой, проступающими суставами. Шкура усеяна знаками, полосами Оплётки, когти взрыхляют землю – сухую, каменистую землю Медного города, землю с крапинами руды и солёным привкусом крови. Ноздри зверя вздрагивали, глаза, пронзительные и шалые, уставились на нового человека – человека ли? Или идола, знак – знак всего огромного мира, простиравшегося отсюда и до страшной солнечной скалы? Посланники Медного города, маленькие искры дыхания зверя, исходили весь этот мир, но их следы заносило песком, смывало весенними разливами, стирало пыльными бурями. Также случилось и с их свободой. Она истончалась, теряла корни, развеивалась, пока город не потерял, не забыл своё первое имя.

И что теперь?

А этот, первый, тот, что привёл новых людей, золотые глаза, огонь в крови, взъерошенный, дикий, – стоит, смотрит, всё слышит и даже не шевельнётся. Жаждет свободы, нового времени, перемен – совсем как те, кто когда-то прислушался к голосу города, те, кому бесконечный Путь казался силком, неволей, те, кто остался здесь и превратил этот Путь в Оплётку.