Книга За солнцем, страница 188 – А. Кластер

Его ровный, бесцветный голос катился мимо, а Анкарат всё всматривался в изменённую карту. Так сплетается новое время, да, оно уже здесь! Но было и что-то ещё. Подсказка, которая всё изменит.

Точно!

— Этого не будет, – перебил Аметрана, оттеснил от стола плечом, – мы не будем год ждать в осаде.

Аметран сложил руки на груди, вскинул брови:

— И что же мы сделаем вместо этого?

Анкарат улыбнулся – по-звериному, хищно:

— Ты отдашь мне половину Отряда. Я возьму Горький Прибой, – вспомнил зарок, данный себе когда-то над морской пустотой, – и сразу отбросил, то была слабость, а может, и страх, – и ударю с моря.

— Этого, – тихо сказал Аметран, – нам не приказывали.

Жар нового времени, жар свободы заколотился в груди.

— Мне всё равно.

Ведь я могу всё.

Письмо от Амии так и не пришло.

Теперь память о ней казалась прекрасным сном. Сад-на-Взморье, его узорные стены, сладость воздуха, капли росы на листьях и комната где-то посреди неба, полная любви, света, дразнящие прикосновения, запах жимолости и мёда, шёпот: знаю, уйдёшь, но пусть мы встретимся снова, – всё казалось теперь миражом. Память таяла, отдалялась, и сквозь потемневшее сердце бежала не кровь – сыпался чёрный песок тоски.

Лишь последняя ночь на берегу оставалась пронзительной, близкой. Грохот волн, тонкий апельсиновый дух, ногти, впившиеся в кожу, – и разгорячённый, солёный, бьющийся в тон сердцу голос: обещай, обещай, обещай.

Обещание это солнцем поднималось над степью, когда Анкарат покидал Медный город.

Армия разделилась. С Анкаратом – половина Отряда и треть воинов гарнизона, Ритаим и люди Сада, изрядно всех удивившие этим решением. Присоединилась и бо́льшая часть бойцов Медного города: ваш Правитель нас не признал, пусть мертвоглазый забирает половину машин и механиков – тех не оторвёшь от механизмов, как мамку от ребёнка, а мы пойдём за тобой, поглядим, что за новое время. С каждым днём их становилось больше, а в последнюю дюжину, обходя строй, Анкарат увидел Зодру и его людей. Тот снова сказал: высоко поднялся, ярко горишь, – но больше не скалился. Жадность их вела или тоже – жажда нового времени? Больше не важно. Стремление этих людей заглушает любой их страх, они любят свободу. Это главное.

Анкарат усмехнулся:

— Я ошибся тогда, в каньонах. Всё же нашлось для вас дело. – И Зодра хмыкнул в ответ, прищуренные глаза сверкнули голодно, остро.

Уходили среди Рассвета. Сухая, злая земля Медного города отступала, степь вновь горела потоками цвета, духом пыльцы, новой травы и нового оборота, светом огромного неба. Поворачивали к морю, и грозный излом Хребта Земли отступал, бледнел в золотистой дымке. Бледнел и Медный город, словно развеивался ветром. Издалека алебарда дворца показалась вдруг такой хрупкой. Отступало отчаянное, жалящее колдовство города, после ухода Правителя снова кусалось, жглось – а теперь ушло вглубь души, отдалилось. Анкарат вдруг понял: полюбил этот город сильней, чем мог представить. Жаль покидать его, жаль не увидеть, как прорастут перемены, как свет подземного солнца наполнит силой, как Оплётка из белой станет огненной, золотой. А если сбудутся опасения Килча? Если город себя разрушит?

Нет, ничего подобного не случится.

Новое время, пленительное, прекрасное, звало вперёд. Образ его разгорался: земля без границ, общая сила и память, любой город может стать тебе домом, и каждый из них забудет о голоде и одиночестве, разорванный Путь соединится вновь!