Книга За солнцем, страница 189 – А. Кластер

«Обещай, обещай, обещай», – шелестело возле виска и сияло над степью.

Обещал, исполню, всё сбудется – и мы встретимся снова.

Как огромна, как прекрасна земля!

Простор во все стороны, разлив Рассвета, нет дорог – только реки торят серебряный путь, вода ловит россыпи солнца, шумит, поёт, бежит рядом. Голос этой воды, голос этой земли и даже голос подземного солнца здесь звучали иначе, не похожие на голоса городов и Проклятий. Те возникли по воле людей, вышли людям навстречу, ответили на призыв их крови, за века жизни рядом срослись с теми, кого защищали, обрели души, похожие на людские, голоса, звучащие почти по-человечески, человеческие слова. А у этой степи не было слов, люди не были ей нужны, не нужны города и дороги. Степь не звала, лишь жила и дышала – рассветным ветром, переплеском трав, песней рек и эхом её в высоте небес. Чудилось: Анкарат и вся сила, вся воля людей за ним – тоже дыханье степи, тоже ветер и свет, одно из движений природы, вольное, неостановимое, лава, поток.

Совсем рядом билось и сердце Дарэша. Он молчал, но Анкарат всё-таки слышал ток его мыслей: как хорошо, мне казалось, я видел так много, но не представлял, как огромен мир, как он красив, как же тесен наш город, вес земли – давящий, тёмный, столько лет, столько лет в узком квадрате двора, как в клетке, даже если мы не вернёмся – пусть. Пусть так.

— Мы вернёмся, – повторял Анкарат – вслух, чтобы не раствориться в степи, – и новое время – с нами.

— Когда-то, – откликнулся Дарэш, – я тоже звал новое время, когда-то принёс его людям.

В его голосе перевились гордость, радость, но и тоска – и что-то, чего Анкарат не мог и не желал понять.

Через дюжину дней – полпути до Прибоя – над волнами цветущей степи закачались шатры.

Ворохнулось сердце, упало и взмыло вверх – неужели кочевье? Древний народ! Анкарат стиснул рукоять меча, словно тот мог подсказать, узнать своих, – меч привычно согрел ладонь, возвратил голос Атши: теперь я могу вернуться.

Может быть, она здесь?

Бросил знак остальным:

— Остановимся. А вы, – крикнул людям Медного города, – спокойней.

И пустил Чатри в галоп.

Нет, не кочевье – поселение, затерянное в степи.

Верхушки шатров связывала волшебная нить – блёклая, но прочная, древняя, даже издалека звучащая силой. Нить поймала ветер, рокочущий гул доспехов, сыпучий топот копыт – предупредила людей о приближении войска, и люди вышли навстречу. Анкарат увидел их первым: скуластые, с недвижными тёмными глазами, хмурыми узкими ртами. Одежда из кожи и шкур, шнуры в волосах напоминали не об удачной охоте, не о давней встрече с колдуньей – но о какой-то бездомности, бедности. О том, какой была Атши, когда Анкарат впервые увидел её в каньонах?.. Нет, она и тогда горела, злилась, билась от боли. А эти люди словно давно потеряли всякую боль и радость. Ни оружия, ни колдовства – только дух степи вокруг, вдруг похолодевший и стихший.

Люди стояли не по-человечески. Как деревья и камни. А смотрели ещё равнодушней. Вот стихия, поток, стена огня, что сметёт нас. И пусть. Нет смысла бежать.

Анкарат помнил взгляды людей квартала, помнил его землю, закаменевшую, тёмную от проклятья. Почему же здесь, в этой живой, вольной степи, люди смотрят так… как будто их нет? Смотрят на войско как на избавление?