Книга За солнцем, страница 192 – А. Кластер

Гриз обернулся, вздрогнул. Но магия не развеялась, мерцала вокруг, сделала усталое лицо друга спокойней и мягче. Гриз приветственно поднял ладонь – нити завихрились прозрачными водоворотами, заструились меж узких пальцев.

Смутно, издалека потянула знакомая боль клятвы. Анкарат стиснул кулак, задушил её, отогнал.

— Ищешь новые знаки?

Гриз улыбнулся рассеянно:

— Нет… просто думаю. Про всё это… и про них. Про этих людей, в поселении. Про их землю.

Нити таяли, и темнота вытёсывала, заостряла его черты. Глаза, только что быстрые и живые, обратились провалами ритуальной маски. Выражением, которое Анкарат видел совсем недавно. Неподвижным. Ожидающим. Мёртвым.

Гриз вздёрнул плечами, мотнул головой, отогнал наваждение. Анкарат разозлился, что увидел друга таким. Это неправда, неправда, только усталость, слишком долгая скачка в степи.

Но Гриз подхватил его мысли. Сказал:

— Я такой же, как и они, – спокойно и безнадёжно.

Что за бред?

Анкарат задохнулся, шагнул к нему – зашумела трава, с выкликом бросилась ввысь птица.

А Гриз продолжал, словно не видел его:

— …Люди, утратившие Путь, связаны магией, которую давно позабыли, не понимают. В поселении без имени, совсем рядом с самой живой землёй – но на полосе земли мёртвой. Ни Благословений, ни Проклятий. Только последняя нить… не Оплётка даже, что-то выродившееся. Что-то жуткое. И вся эта сила вокруг – не слышит их, не понимает. Ты ведь тоже видишь? Здесь как в каньонах. Так жила Атши, и так жил я. Я знаю… ты тревожишься из-за Атши. Не надо. Что бы она ни сделала, ты изменил её жизнь к лучшему. И мою. Если бы мы не встретились, я стал бы таким же, как и они. А теперь у меня есть…

Он запнулся, не договорил, но сквозь бессловесный голос степи, сквозь голос солнца, совершенно иной здесь, но такой близкий, Анкарат услышал его и понял.

Теперь у меня есть ты. А Благословение или Проклятье – земля не знает различий в этих словах.

— …есть мой путь, – договорил Гриз наконец, – наш.

Эти слова ударили в сердце. Да, Гриз повторял их, как повторял знаки – оберегом от страха, узлом решимости. Но никогда не отступал. И верил так сильно… сильнее всех.

— Да, – Анкарат хлопнул его по плечу, – но ты не такой, как они. Это бред. И не стал бы таким. Ты искал магию и нашёл. Скоро обгонишь Килча. Это было твоё желание, и это важнее всего.

Гриз взглянул вдруг так открыто, так изумлённо – так смотрят, получив нежданный подарок или удар. Выдохнул что-то – кажется: «Всё-таки ты понимаешь», – но поднялся ветер, унёс его голос во тьму.

Утром, перед самым отходом, когда лагерь уже свернули и часть гарнизона ушла вперёд, Анкарат вернулся к черте поселения. То безмолвно тонуло в тумане, казалось: ещё порыв ветра, и ничего здесь не останется. Земля молчала. Анкарат знал, что никого здесь не встретит.

Но ошибся.

Их было немного – а может, и много для такой небольшой, истлевающей, вечной стоянки. Не больше двух дюжин. Старший из них или просто главный – возраста здесь было не различить – на пегом мосластом коне подъехал ближе, ближе, слишком близко, на расстоянье удара. Чатри дёрнула ушами, взбила копытам пыль, принялась отфыркиваться от запаха – пыли, пота, усталости, неподвижности. Конь степняка её словно и не увидел, мутно смотрел вдаль. На лбу темнел знак подчинения, вычерченный золой.