Книга За солнцем, страница 195 – А. Кластер

— У вас-то это обычное дело, – девчонка с рыжими косами накрыла ладонью струны, – вы своим Проклятьям поклоняетесь, да?

— Не боимся уж точно, – буркнул в ответ Анкарат.

Главарь стиснул плечо подруги, шепнул ей что-то, она кивнула, заиграла новую песню. Песня струилась искристым вином, перемешалась с йотакой, всех развеселила. Чужаки сами принялись задавать вопросы – совсем непохожие на вопросы местных. Что же, теперь это ваш город? И что изменится? Можно ли здесь остаться? Вы такие простые, берёте подарки и выпивку, не боитесь яда?

Про яд спросила девчонка, стрельнула морским, неспокойным взглядом и рассмеялась зазывно – запрокинула голову, хлестнула косами по острым плечам, высокой груди. Главарь посмотрел на неё с кислым, совсем неглаварским видом, нехотя объяснил: она шутит. Анкарат фыркнул: я понял.

Да, никто не боялся ни яда, ни западни в городе. Не только из-за того, что гул доспехов заполнил каждый закоулок, дотянулся, кажется, даже до чёрной воды здешних заводей. Нет, была причина важней: новое время сияло над ними, над пройдённой степью, на глубине земли, простиралось вокруг. Новое время сделало их бессмертными. Но чужакам не объяснишь.

— А как поступите с Храмом? – не унималась девчонка. – Там, кажется, вам не рады.

Анкарат взглянул на неё внимательней. Она подхватила кубок из раковины, коснулась губами, пряча улыбку. Гриз заёрзал, забарабанил пальцами по столу. До сих пор неприметный, не задал ни одного вопроса, не сказал ни слова. Когда-то Анкарат считал это смущением, страхом, но уже давно знал: Гриз наблюдает и слушает, запоминает. А сейчас – предупреждает. Может, эти люди связаны с Храмом, шпионят для здешних жрецов. Может, музыка этой девчонки и правда волшебная. Ядовитая.

— Не твоё дело, – Анкарат поднялся, – в городе можете оставаться. Но уходить в море сейчас не советую. Даже если оно любит вашу лодку…

Сбился – как море, эта холодная пустота, может что-то любить?..

— …этого может и не хватить.

Что делать с Храмом, он и правда до сих пор не решил.

Храм оставался закрыт. На рассвете почти прозрачный, заключённый в четыре круга охранительных знаков, он сиял над городом скорбным символом отречения. Рукотворный утёс, пронизанный ходами, облепленный маленькими жилищами, увитый лозой, казался окончательно отколовшимся от остальной земли. Местные говорили: жрецы считают, будто мы предали их, угрожают обрушить на город море. Но вы же слышите – море и так здесь, сделаешь шаг, и шумит, шумит. Только когда вы пришли, земля наполнилась жизнью, огнём. Пусть злятся, пусть проклинают, мы устали от пустоты.

От пустоты, а ещё – от того, как много требует Храм, скольких людей забирает на службу и в жертву морю. Местные говорили: у моря здесь вкус не соли, а пепла из наших костей, вот почему наш Прибой – Горький. Говорили: хочешь соединить свою кровь с сутью города? А если станешь таким, как наши Старшие? И ещё говорили: подождите, жрецы всё обдумают и придут к вам сами. А если нет – ударьте, этот утёс не выдержит вашей силы.

Правы, конечно. Не выдержит. Но теперь Анкарат знал: именно Храм хранил сердце этой земли. Что случится, если сердце рухнет в тёмную пустоту, если волны его проглотят? Может быть, сила Дома, отсюда похожего на слепящий миф, край солнца над горизонтом, дотянется до этих мест. Может быть, кровь Анкарата окажется сильней морской соли.