Книга Мизанабим, страница 108 – Дарья Райнер

— Опусти подношение в кровь раку, священного древа, – старуха протянула чашу, наполненную до краёв вязкой смолой, и Ваймари подчинился. – Назови имена своих предков и Мудрого своего племени.

— Моим племенем правит старейшина Райто, я пришёл с острова Буревестника, а имена предков мне неведомы.

Те-макуту довольно кивнула.

— Чужак с белой кожей и злой кровью.

Ваймари стиснул зубы. Он был тейна-ма – «белым братом», которого члены племени признали как равного. Его воспитывали в общинном доме, а значит, он ничем не отличался от них.

— В том, что меня предали после рождения, нет моей вины.

— В чёрном сердце зреет яд: есть те, кто видит, и те, кто закрывает глаза.

— Что это значит?

Он чувствовал, как растёт тревога и раздражение. Не может быть, чтобы ведьма говорила о его сердце. Ваймари никому не желал зла – не считая проклятых рыб-крылаток, которые выпрыгивали из воды на плот и били вонючими плавниками… Но разве это считается?

— Выбери одну из трёх. От этого зависит твой ка-сеф.

Не «судьба» и не «предназначение». Ка-сеф означало «со-бытие́» – существование вместе с кем-то, со своей второй душой, даруемой в день посвящения.

Морщинистая рука разложила на земле три предмета: острый нож с костяной рукояткой, ржавый ключ на почерневшем кольце и странного вида шкатулку. Сделанная не то из дерева, не то из камня, то ли пустая, то ли хранившая что-то внутри.

— Эта.

Он не раздумывал. Любопытство не дало бы поступить иначе: Ваймари указал на шкатулку.

— Тогда открой.

Крышка оказалась тяжёлой и шершавой на ощупь. Всё-таки не дерево, а металл, которым та-мери почти не пользовались, выменивая изредка нужные вещи у колонистов. Она откинулась, и Ваймари ощутил жгучую боль: по предплечью, перебирая тонкими лапами, бежал мой-ра – «лесной убийца». Прежде чем Ваймари скинул паука, тот успел ужалить дважды. Старуха-ведьма покачнулась, а затем поплыла вслед за дымом – к низким облакам, сидевшим на верхушкам деревьев. Вскоре всё заволокло туманом, и, парализованный, он долго лежал на земле, видя сны о подводных чудищах с железной кожей, о древних богах и девочке с глазами цвета бездны.

☽ ⚓ ☾

Приближаясь к шлюзу, он замечает стремительную тень, скользящую вдоль борта. Плохо дело. Брайд тянет трос, поторапливая себя. Без команды капитана мезоскаф не сдвинется с места, и Байет, оставшийся на борту, в одиночку может наделать глупостей. Страх толкает на многое, Брайду ли не знать. Он не стал запирать гостя в каюте, но оставил короткую записку, понадеявшись на его благоразумие.

Ещё немного везения – и они уйдут из Расщелины. Ещё чуть-чуть…

Брайд отталкивает от днища. «Потерпи, малышка, нам с тобой надо чуть-чуть поднажать».

Тень на какое-то время исчезает. Короткий выдох. Рука ложится на скобу, механизм приходит в движение, и шлюз впускает его внутрь. Повсюду вода. Брайд тянет за рычаг, и клапаны открываются: через несколько часов будет сухо. Тяжело ворочая ногами, он минует короткий промежуточный коридор. Стягивает шлем и дышит глубоко, отбрасывает с лица мокрые волосы. Избавляется от водолазного костюма и влезает в привычный комбинезон, чтобы наконец рассмотреть при свете ламп свою находку.

Шкатулка и впрямь похожа на ту.

Он не слишком доверяет памяти: всё-таки прошло шестнадцать лет. Половина жизни. Да и не бывает таких совпадений. Брайд проводит ладонью по лицу, словно стягивая паутину с глаз. Это всего лишь ящик, изъеденный ржой. По словам Байета, реликвия пролежала здесь долго – гораздо дольше, чем Борлоу живёт на свете.