Онлайн книга «Мизанабим»
|
Ёршик шмыгает носом. Прошлой весной он отнёс гнездо после шторма, и она затихла, а теперь снова… Он ёжится. Свет падает на землю из кухонного окна, так что Ёршику всё видно. И немного слышно – сквозь приоткрытую на пол-локтя форточку. Всё главное сказано: Никсу оставят. Он рад. Не стал голосовать, потому что и так понятно. Он её нашёл, ему ли отказываться?.. Хоть и страшно. Всё потому что из племени. Тамерийка. Много жутких историй он слышал о кочевниках – ещё в приюте, среди рассветных братьев и послушников. Говорили, что кровь пьют и на кишках гадают, детей приносят в жертву своим спящим богам… Даже сейчас у Ёршика бегут по спине мурашки, когда он вспоминает байки, рассказанные ночами. Но Никса на первый взгляд – обычная девчонка. Язык знает, пускай и говорит, смешно растягивая слова. Ни клыков, ни чешуи, как у йок-ко. Смущается, не понимает, как у них тут всё устроено. Башмаки вон обуть отказалась… Чудная, но вроде безобидная. Зря на неё Скат зверем смотрел, она же не виновата… Он чешет нос рукавом. В горле встаёт комок. Ёршик скучает по Умбре. Так сильно, что внутри будто кусок за куском отрывается. С ней никто не сравнится и никто никогда не заменит. Дни идут, но Ёршик знает, что она жива. Где-то там, заперта во Внутреннем круге, но как только всё закончится, вернётся домой. И они снова будут вместе: Скат перестанет всех ненавидеть, Сом наконец улыбнётся, и они уплывут отсюда. Быть может, помогут Никсе отыскать родню, но самое главное – подальше, в Ядро, где совсем другая жизнь. Именно это желание загадал Ёршик, когда они с Умброй сидели на берегу: он мастерил игрушечный корабль, а она по обыкновению придумывала сказки. В сказках всегда хороший конец. Ёршик кладёт свёрток на дно ямки и присыпает землёй. Запрокидывает голову, глядя на кирпичную стену. Гнездо находилось под самым карнизом: в его спальне весной слышался гомон и птичьи трели. «Радуются, – говорила Умбра, – тепло зовут, о жизни поют». Понять бы ещё, что нужно скованным… Ёршик хотел поступить как лучше, но ни ему, ни Сому не удалось прогнать плеснявку – так, чтобы насовсем. Он отряхивает штанины, поднимаясь на ноги. На правом колене красуется заплата: на куске некрашеного полотна Умбра вышила солнышко. Он хотел сначала возмутиться, мол, не маленький уже, чего-то совсем-то?.. Но потом оттаял. И Умбра, и солнце улыбались одинаково ясно. Да и старалась она. В приюте Ёршика научили ценить всё то, что для тебя делают другие. Не поблагодаришь смиренно – получишь зуботычину. Но тут другое. Тут от сердца. Она и правда много делала. Не только для Ёршика как самого младшего из братьев, но и для всех. Не могла иначе. Чуть подумав, он опускает на могилу веточку игольника, растущего под окнами. Цветов не осталось, осень скоро и листья заберёт, принесёт первый снег. Не оглядываясь, он направляется к себе. Отряхивает на ходу руки. Заходит в клозет, где в ряд стоят три умывальника, и убирает из-под ногтей кусочки земли. Умывается холодной водой, отфыркиваясь. Слышит шаги на лестнице. Голоса в кухне стихли. Значит, разошлись. Спальня Умбры теперь не пуста: в ней бьётся новое, живое сердце. Ёршик находит на ощупь ручку двери, но не успевает шагнуть за порог. Холодные пальцы хватают его за шкирку. Ёршик вскрикивает. |