Книга Мизанабим, страница 30 – Дарья Райнер

— Готов держать? – Пепел зубами вытягивает пробку из бутылки.

— Всегда, – отвечает Скат уже без улыбки.

Он знает, что будет дальше. Смотритель выгнет позвоночник и запрокинет голову; уставится в потолок слепыми глазами и заговорит чужим голосом. Судорога пройдёт через минуту или пять, но за это время он расскажет о море-между-мирами.

Именно так старик называет место, куда попадал разум во время приступов.

Чуждый бог звал его.

Звал всегда.

Сколько бы времени ни проходило между припадками, Пепел к нему возвращался.

— Тебе страшно? – спросил как-то Скат, когда был помладше.

— Чего бояться? Он зовёт – я иду, – Пепел пожимал плечами. – Спасибо, что не бьюсь башкой о стены, как миноги.

Миножью хворь иногда списывали не на проклятие первых колонистов, а на Чуждого бога – те, кто верил в него. Таких было мало. Официально церковь Рассвета не признавала еретические культы и просто сгоняла бедняг в богадельни, где о них никто не заботился из-за страха подцепить заразу. Миноги – или бессловесные, как их ещё называли, – больше напоминали животных, чем людей. Мычали что-то невразумительное, шагали с крыш или бросались на родных, не узнавая. Отсюда и паника, захлестнувшая Клиф. Учитывая, что саму империю штормило бунтами, лекарство вряд ли скоро завезут на острова.

А Пепел… с ним было иначе. Он не боялся, но и кланяться не спешил. Относился к приступам, как иные относятся к шестому пальцу или родимому пятну.

Сухая ладонь сжимает пальцы. По жилистому телу старика пробегает судорога. Да, Скат сам его просил, но не чувствовал вины. Пепел иногда вызывал припадки намеренно. Может, думал, что лучше с кем-то, чем в одиночестве, а может, пристрастился к «лунным слезам», которые использовали шаманы та-мери для входа в состояние транса.

— Тысяча лестниц, – бормочет он отрывисто, проглатывая половину слов, стуча зубами, – и дальше, дальше… на север. Кто был без сердца, станет саат-ши. Каждой жемчужине нужна раковина, чтобы защитить от злых сил. Стань её раковиной, сохрани до полуночи… А теперь – беги прочь!

Пепел судорожно выдыхает и садится, разжимая кулаки. Скат незаметно потирает руку.

— Сегодня быстро, – говорит он.

— Как есть, – смотритель одёргивает рубаху. – Получил что хотел?

— Не совсем.

— Что, предостерёг от напасти?

— Хуже. Дал указание, которое мне не понравилось.

Пепел облизывает губы, делает глоток из пожелтевшей чашки.

— Скажи… – морщится Скат. – Если Он не зло и не добро… что тогда? Зачем ему безумцы?

— Все мы ищем себе подобных, – отзывается смотритель. Ни разу за годы «лунной лихорадки» он его не видел. Никто не знал, как выглядит Чуждый бог, и потому его считали выдумкой. Очередной сказкой та-мери.

«Стань её раковиной, сохрани до полуночи…»

Полночь была не только временем суток, но и сезоном – как тут угадать?..

Он поводит плечами под курткой, раздаётся мягкий скрип кожи. Умбру не сохранил. А значит, и остальное не имело смысла.

— Ты сказал «беги прочь».

— Ну. Опостылел хуже селёдки, – он издаёт хриплый смешок. – И погаси лампу, когда будешь уходить. У меня есть пара часов до утра, хотя… Кому он сейчас нужен, а?

Маяк живёт по привычке. К гавани не подходят суда, порт Клифа никто не покидает.

— Раньше ведь как говорили: погаснет Маяк – настанут последние дни.