Книга Недосказанное слово, страница 12 – Евгений Сухов

— Мужик? — Черенков резко поднял глаза. — Что за дела?! Какой еще такой мужик?

В его голосе впервые прозвучала живая заинтересованность — та самая, за которой обычно следовало нечто важное.

— Как его зовут, пока не выяснили. Без нас это произошло, — с оттенком неловкости ответил помощник пристава полицейской части Горлохватский. — Зато того мужика видела владелица дома.

— Как зовут хозяйку? — коротко осведомился судебный следователь.

— Генриетта Павловна Свирская, — поспешил подхватить замешкавшегося коллегу околоточный надзиратель Демин.

На мгновение в комнате возникла тишина — вязкая, как теплый воск. Где-то за стеной глухо хлопнула дверь, и этот звук, будто запоздалое эхо случившегося, лишь сильнее подчеркнул тревожную неустроенность происходящего.

Судебный следователь удовлетворенно кивнул и, будто сняв с плеч тяжесть тревоги, произнес:

— Хорошо. — После чего потопал по скрипучей, перепачканной в саже лестнице на второй этаж.

Он оглядел гостиную — место происшествия, где все еще стояла тревожная тишина. Обгоревшие шторы свисали клочьями с черной от тления каймой; местами почерневшая мебель — немые свидетели произошедшего ужаса. Паркет, покрытый копотью и прогоревшими углями, жалобно поскрипывал под ногами.

В его поле зрения попала владелица дома, Генриетта Павловна Свирская, в скорбной задумчивости молчаливо сидевшая в кресле. Он не подошел к ней сразу, а обратился к помощнику пристава Горлохватскому:

— Где лежала пострадавшая?

— Вон там, около того дивана, — подсказал Сидор Самсонович и указал на пол под диваном со сплошной высокой спинкой.

Вениамин Пантелеймонович подошел, внимательно осмотрел диван со всех сторон, даже легонько потрогал нарядную самитовую (с серебряной нитью) обшивку, после чего произнес:

— На диване кровь… Это кровь пострадавшей?

— Ее, сердешной, — коротко подтвердил Горлохватский.

Судебный следователь внезапно повернулся к Свирской всем телом и, нарушая ее отрешенное молчание, спросил:

— А вы, сударыня, стало быть, владелица этого дома? Я ничего не путаю?

Генриетта Павловна, словно возвращаясь из тяжких раздумий в реальность, подняла глаза и встретила взгляд Черенкова:

— Вы это мне? — Ее голос дрогнул, тихий и одновременно напряженный, в котором прозвучала вся тяжесть случившегося.

— Вам, сударыня, — учтиво, с мягкой, почти обезоруживающей улыбкой ответствовал Свирской судебный следователь. — Позвольте представиться: Черенков Вениамин Пантелеймонович, судебный следователь при Московском окружном суде. Веду дело о нападении на вашу горничную, Матрену Ивановну Кулебякину, а также о злоумышленном поджоге вашего дома… — Он на мгновение умолк, скользнув взглядом по комнате. — Ну и об ограблении, надо полагать, — добавил он уже тише, разглядывая сдвинутую с места мебель и беспорядочно разбросанные на полу вещи. — Иначе трудно объяснить весь этот… беспорядок.

— Беспорядок? — Свирская медленно повернула к нему голову. В ее взгляде мелькнула холодная искра. — Вы называете беспорядком то, что здесь произошло?

В голосе женщины прозвучала едва сдерживаемая неприязнь — не громкая, но ощутимая, как сквозняк в полуразрушенном доме. Она выпрямилась в кресле, и в этом движении было больше достоинства, чем можно было ожидать от человека, только что пережившего нешуточное потрясение.