Онлайн книга «Недосказанное слово»
|
— Правда, оба скуповаты, — поморщился Семен. — На водку так и не одолжили ни разу! — Да что там, на штоф! — возмущенно воскликнул Черепанов. — Помню, полковник целую кучу денег огреб, когда его лошадка первой пришла, так он даже на штоф поскупился! Я ему говорю: «Отметить бы следовало». А он мне фигу показал! А ведь это я ему присоветовал на гнедую поставить… — Вот ты и будешь третьим, кого мы знаем из полковников. Правда, полковник ты статский. Они могли бы относиться к Воловцову куда почтительнее: и должность, и полковничий чин подошедшего господина были внушительны, и одним щелчком пальцев он мог устроить им немало неприятностей — совершенно им ненужных. Всему виной был хмель. — Что-то не с того мы начали, господа мои хорошие, — улыбаясь, произнес следователь по важнейшим делам. Повернувшись к половому, сказал: — Вот что, любезный, принеси нам графинчик «Смирновской»! — Сей момент, — охотно отозвался половой, и через минуту на их столе стоял графин с водкой. — Вот это дело, — довольно отозвался Пашка Черепанов. — Это по-нашему, — легко согласился Семка Кривой. Графин с водкой, заказанный Воловцовым в качестве угощения, сгладил некоторую напряженность при знакомстве, глаза завсегдатаев трактира малость подобрели. «Вот ведь как оно бывает, — думал Паша Черепанов, — сюртук из кашемира носит, а на водку двум хорошим людям не пожалел. А ведь его никто об этом и не просил. Мир не без добрых людей!» После принесенного угощения коллежский советник задал первый вопрос: — А шестого августа прошлого года вы не припоминаете? Вы вот тоже так в трактире сидели? — Это в Яблочный Спас, что ли? Это когда горничную Свирской убили и второй этаж подожгли? — Пашка Черепанов посмурнел и почему-то нехорошо посмотрел на Ивана Федоровича. — Именно так, уважаемые господа, — сдержанно ответил судебный следователь по важнейшим делам, вполне осознавая, отчего вдруг у Черепанова изменилось настроение. — Это вы к чему спрашиваете, господин хороший? — внезапно брякнул Пашка; криво усмехнувшись, он опрокинул стопку водки, крякнул довольно и заключил: — Невиновного, значит, на каторгу упекли — и рады тому? Последние слова он произнес с ярко выраженной вызывающей интонацией. Семен Кривой при этом лишь молча наблюдал за беседой, явно не спеша вмешиваться в разговор. — Так вот я здесь для того, чтобы разобраться, где правда, а где ложь, — спокойно отреагировал Иван Федорович, не испытывая ни малейшей потребности оправдываться перед мужиками в том, к чему он был совершенно непричастен. Впрочем, будь он виновен, оправдываться, пожалуй, все равно бы не стал. Он сделал короткую паузу, внимательно оглядел обоих молодцов и добавил: — Помните тот вечер? — А то, — буркнул Павел Черепанов. — Я лично прекрасно все помню, будто все это третьего дня произошло. Да и как такое можно забыть? — И я все помню, — поддакнул Семен Кривошеин. — Память покуда еще не подводила… — Хорошо, — констатировал Воловцов. — Вот и расскажите мне подробно, как все это произошло… — Вечером в Яблочный Спас прошлого года мы с Таврей, так мы Тавриона промеж себя называли, сидели вот так же, как мы сейчас с вами, — начал Павел Черепанов. — Он на этом месте сидел, где вы сейчас… В трактир пришли около семи пополудни. Заказали водочки, закусь… Словом, все как положено. А где-то уже опосля девяти услыхали, как на улице кто-то «Пожар!» кричит. Выбежали, значится, на улицу… |