Книга Несравненный. Том 1, страница 216 – Мэн Сиши

Печать, конечно, была настоящей. Цуй Буцюй предпочитал хранить свою принадлежность к управе Левой Луны в тайне, но, как и у Фэн Сяо, у него и иных должностей хватало, а при перечислении их количество могло вмиг ошеломить любого.

Например, на двух гранях этой печати значилось «Иньцин гуанлу дафу», что означает «Великий муж блистательного преуспевания с серебряной печатью и синим шнуром», и «Цзяньча юйши», то есть «Государственный цензор». Первое звание не наделяло своего обладателя реальной властью и по сути было лишь видимостью, однако император жаловал его только заслуженным сановникам. Что до «государственного цензора», то его учредили лишь годом ранее. Ранг у него был не самый высокий, многие и вовсе о нем слыхом не слыхивали, однако друг Гао И, служивший в столице, уже успел ему сообщить, что жалобы на нечестных чиновников теперь рассматривали именно государственные цензоры, они же отвечали и за дела трех министерств и шести ведомств, другими словами, человек, занимавший эту должность, обладал невообразимым могуществом. Пусть по рангу государственному цензору приходилось склонять голову перед многими чиновниками, однако права его были столь велики, что все они, завидев его, трепетали от страха.

Звание великого мужа блистательного преуспевания с серебряной печатью и синим шнуром соответствовало чиновнику третьего ранга, а звание государственного цензора едва-едва дотягивало до восьмого. Однако отношение к сановнику определялось наивысшим рангом из имеющихся, и выходило, что Гао И должен был при встрече кланяться Цуй Буцюю.

Впрочем, уездный глава все равно не мог поверить собственным глазам. Он сидел в крохотном приграничном городке – сюда не заезжали даже праздные богачи, из любопытства путешествующие по стране, не говоря уже о высокопоставленных сановниках и именитых царедворцах: никому лишний раз дышать песком не хотелось. Каким ветром сюда вообще занесло чиновника третьего ранга?

— Я оказался здесь проездом, направляясь по делам, – пояснил Цуй Буцюй, не дождавшись, пока Гао И задаст вопрос вслух. – Дабы не привлекать лишнего внимания, в пути я выдавал себя за племянника правителя Куча. Вы видели печать, неужели у вас все еще остались какие-то сомнения?

Однажды Гао И уже обманули, и снова остаться в дураках ему вовсе не хотелось.

— Ваше превосходительство, позвольте узнать, куда вы направляетесь и по какому делу? – спросил он. – И как сие касается меня?

В действительности же слова его означали: «Пусть вы и государственный цензор, а все равно не можете мне приказывать».

Цуй Буцюй смерил его холодным взглядом:

— По тайному повелению государя я направляюсь в сторону Гималаев, на земли Западно-Тюркского каганата. Вам все ясно?

Гао И был не настолько слеп и глух, чтобы не знать о раздорах, разгоревшихся за эти два года между Великой Суй и тюрками. Потому он осознавал: если поручение касается такого сложного вопроса, это, несомненно, дело великой важности. От промелькнувшей догадки сердце его сжалось.

Фэн Сяо, подгадав удачный миг, легонько хлопнул по столу.

Особой силы он не прикладывал – Гао И даже эха не услышал, – но стол прямо на глазах уездного главы превратился в труху и с тихим шелестом осыпался на тростниковую циновку.

— Ваше превосходительство, что скажете о моей силе? – улыбнувшись, поинтересовался Фэн Сяо.