Книга Несравненный. Том 1, страница 29 – Мэн Сиши

— Продолжай, – подбодрил подчиненного Фэн Сяо.

— Если бы не вы, Вэнь Лян погиб бы сегодня у дверей палат Драгоценного Перезвона, – рассуждал Пэй Цзинчжэ. – Кто знает, быть может, увидев, что Вэнь Лян привлек к себе ненужное внимание, его сообщники испугались, что тот их сдаст, и торопились навсегда заткнуть ему рот. К тому же сам выбор места для торгов вызывает вопросы. Палаты Драгоценного Перезвона никогда не считали свое представительство в Люгуне хоть сколько-нибудь значимым, да и торги прежде не устраивались в столь глухих местах, однако в этом году их решили провести именно здесь. Быть может, Вэнь Лян нарочно выбрал Люгун, чтобы без лишнего шума провернуть свое дельце? Сопоставив все улики, ваш подчиненный осмеливается предположить, что Вэнь Лян почти наверняка причастен к убийству хотанского посла и исчезновению нефрита Небесного озера.

Выслушав его, Фэн Сяо проронил:

— Тебе не кажется, что все слишком уж удачно совпало?

— Что вы имеете в виду? – опешил Пэй Цзинчжэ.

— Только мы собрались заняться палатами Драгоценного Перезвона, как перед нами тут же появляется Вэнь Лян. Клонит в сон – вот и подушка, – объяснил свою мысль второй господин. – Такое совпадение не может не навести на мысль, что кто-то нарочно хочет нас запутать.

Пэй Цзинчжэ моргнул: Фэн Сяо показался ему слишком уж мнительным.

— Ваш подчиненный распорядится установить за Вэнь Ляном неотступное наблюдение и приложит все силы, чтобы вытащить из него правду, – сказал он.

Вдруг Фэн Сяо переменил тему разговора:

— Ты ведь применил благовоние Безысходности? Как успехи?

Едва прозвучал вопрос, как лицо юноши приобрело странное выражение.

— Применить-то применил, – начал он, – однако…

Пэй Цзинчжэ не мог заставить себя рассказать господину все как есть.

Благовоние Безысходности полностью оправдало свое название, однако весьма неожиданным образом – впервые на памяти Пэй Цзинчжэ оно оказалось совершенно бесполезным.

Благовоние Безысходности, иначе известное как «Что-же-тут-можно-поделать», повергало в уныние уже одним своим названием. И сколь прекрасен был его аромат, напоминающий о цветении лотоса в начале лета, столь же ужасающим было его действие. То был страшный яд, при упоминании которого всякий бледнел от страха.

Название благовония восходило вовсе не к «Девяти рассуждениям» поэта, исполненного горести и потому так сокрушенно вздыхающего, а к имени одной из трех рек преисподней, что течет вместе с рекой Забвения и Желтым источником, – Найхэ, реки Безысходности. Он не убивал человека мгновенно – опасность крылась в ином. Считалось, что состав, проникая в тело, пожирал кости и разъедал костный мозг, в результате чего отравленный впадал в зависимость от благовония. И если несчастный хотя бы день не вдыхал желанный аромат, он начинал задыхаться, тело его разбивала слабость, а рассудок мутился. На третий день без благовония начиналась невыносимая боль, будто плоть ножом соскребают с костей, а на пятый – человек умирал в полном отчаянии и направлялся к мосту Найхэ, мосту Безысходности, за отваром забвения.

Шел уже пятый день, как Цуй Буцюй сидел взаперти в кромешной темноте.