Книга Несравненный. Том 1, страница 32 – Мэн Сиши

С тех самых пор, как он считай что возглавил чертог Явленных Мечей, удача сопутствовала ему, а те помехи, что возникали на пути, и трудностями назвать было сложно. Ему давно уже не попадалось столь запутанного дела, к тому же Фэн Сяо преследовало ощущение, будто все происходящее – игра в сянци, где фигурки переставляет невидимая рука, а он, наблюдая со стороны, даже и не заметил, как сам очутился пешкой посреди доски…

Фэн Сяо на миг замер: важная мысль вертелась у него в голове, но то и дело ускользала, прежде чем он успевал ухватиться за нее.

— Вы велели, чтобы даос вдыхал благовоние Безысходности пять дней, но я побоялся, что из-за слабого здоровья он столько не выдержит, и не решился использовать так много. Сегодня я заходил проведать его – он уже был не в себе. Тогда я облил его колодезной водой, дабы привести в чувство, и допросил, но он по-прежнему твердит, что не имеет никакого отношения к Цинь-ши. Потому ваш подчиненный полагает, что сей Цуй, должно быть, и вправду невиновен.

Если Пэй Цзинчжэ ошибался, то настоятель должен быть из тех, о ком говорят, что у них железные кости и медное сердце. Другими словами, уж если даже благовоние Безысходности не развязало ему язык, то воля его, должно быть, поистине непреклонна.

Но разве такое возможно?

Не встречалось еще на памяти Пэй Цзинчжэ людей, даже среди мастеров боевых искусств, кто бы не молил о пощаде после того, как дышал этим смертельным ядом несколько дней кряду. Что уж говорить об этом чахоточном?

— Где он? – коротко спросил Фэн Сяо.

— Лежит в восточном крыле, – ответил юноша.

Второй господин нахмурился.

— Его что, освободили?

Пэй Цзинчжэ горько усмехнулся:

— Господин, думаете, все такие стойкие, как вы? Кто сможет остаться в здравом уме после того, как несколько дней вдыхал благовоние Безысходности? У него горячка, жар не отступает, он даже говорить не в силах. Не знаю даже, выживет ли вообще.

Фэн Сяо тихо хмыкнул.

— Он еще будет нам полезен. Если ему не станет лучше, придется прибегнуть к снадобьям, чтобы поддерживать в нем жизнь.

Пэй Цзинчжэ истолковал слова господина так, будто тот собирается и дальше истязать несчастного:

— Лекарь говорит, что даос сейчас истощен как телесно, так и душевно, и новых пыток не выдержит!

Фэн Сяо промолчал.

В сопровождении Пэй Цзинчжэ он направился в восточное крыло проверить Цуй Буцюя. Тот и впрямь пребывал в глубоком забытьи. За несколько дней щеки настоятеля заметно впали, кожа побледнела пуще прежнего, а на тыльной стороне рук, покоящихся поверх одеяла, отчетливо проступили голубоватые жилки. Казалось, больной не вынес мучений и лежит на смертном одре.

Остановившись у постели недужного, Фэн Сяо долго вглядывался в его лицо. Спящий будто почувствовал обжигающий взгляд второго господина: брови его едва заметно нахмурились, сон стал беспокойным.

— Господин, быть может, стоит вывести яд из его тела? – шепотом спросил Пэй Цзинчжэ. – Иначе, боюсь, ему не справиться.

Фэн Сяо покачал головой и, подперев подбородок рукой, продолжил разглядывать Цуй Буцюя. Ему казалось занимательным наблюдать, как тот из последних сил сражается с наваждением.

Немного помолчав, Фэн Сяо вдруг сказал:

— Как думаешь, может он быть из управы Левой Луны?

Управа Цзоюэ, управа Левой Луны, получила свое имя благодаря знакам в правой части иероглифа «Суй», а потому любой, завидев название, сразу понимал, что управа эта имеет к императорской династии непосредственное отношение.