Книга Несравненный. Том 1, страница 74 – Мэн Сиши

— Добрый цинь! – не удержался от восхищенного возгласа человек в белом.

Но вот Гао Нин его безмятежности не разделял, брови его сдвинулись к переносице, поединок Фэн Сяо с Фо Эром его более не занимал: куда больше его внимание привлекали следящие за боем Пэй Цзинчжэ и Цуй Буцюй. В тот же миг он бросился к незадачливым зрителям, направляя в их сторону ци, что уже успела заполнить лезвие клинка. Решив, что Гао Нин хочет схватить настоятеля, дабы взять того в заложники, Пэй Цзинчжэ поспешил защитить даоса и теперь, выхватив меч, намеревался отразить смертоносный удар. Он и подумать не мог, что мысли бойца были столь же далеки от Цуй Буцюя, как помыслы хмельного старика от вина.

Гао Нин затеял нечто совершенно иное: целью его изначально был именно Пэй Цзинчжэ, вскинув другую руку, скрюченными, как когти, пальцами он тянулся в его сторону. Удар клинка-дао, что пришелся как раз по мечу юноши, окутал того потоками внутренней силы противника. Сначала Пэй Цзинчжэ ощутил лишь легкое онемение в запястье, а следом ладонь между указательным и большим пальцами пронзила боль столь острая, что он чуть было не выронил оружие. Гао Нин, не мешкая, тут же схватил юношу, приставив лезвие к его шее.

— Отдавай нефрит Небесного озера, а иначе я убью тебя! – с напором проговорил боец.

— Ты же сам только что его уничтожил! – рявкнул Пэй Цзинчжэ.

Гао Нин криво усмехнулся:

— Вам меня не провести – то явно была подделка! Будь камень настоящим, разве вы бы отдали его так просто?

Повысив голос, он крикнул, обращаясь уже к Фэн Сяо:

— Если не отдашь нефрит, я убью его!

Жизнь юноши висела на волоске, но Пэй Цзинчжэ все равно не удержался от вопроса:

— Почему я?

Ведь если так подумать, разве не Цуй Буцюй был самой удобной мишенью: он же вовсе не владеет боевыми искусствами!

— Не нужно держать меня за глупца, – холодно ответствовал Гао Нин. – Если уж он любимчик Фэн Сяо, да еще и достаточно способный, чтобы вместе с ним скитаться по вольнице-цзянху, у него наверняка припасена пара-другая приемов для защиты. Ты же боевыми искусствами владеешь весьма посредственно и совсем ничего из себя не представляешь. Если не тебя, так кого еще прикажешь мне схватить?

Откуда-то донесся голос второго господина:

— Если знаешь, что он ничего из себя не представляет, то какой смысл нападать на него? Мне-то он зачем сдался? Не лучше ли взять в заложники моего «любимчика»? Может, тогда я и уступлю тебе!

Пэй Цзинчжэ от такой отповеди потерял дар речи. Мало того, что слова Гао Нина уязвили его самолюбие, так еще и господин не преминул добить его насмешкой.

Услышав перепалку, человек в белом, до сих пор лишь наблюдавший за происходящим, вдруг рассмеялся:

— Правда? Тогда, может, я попытаю удачу?

В одно мгновение он очутился подле настоятеля.

Цуй Буцюй почувствовал острую боль в плече и вдруг понял, что совсем не может пошевелиться.

Цуй Буцюй и глазом моргнуть не успел, как очутился лицом к лицу с незнакомцем в белом. Ладонь его мягко легла настоятелю на плечо, но прикосновение оказалось таким тяжелым, что тут же онемела вся рука.

В горле невыносимо першило, словно кто-то беспрестанно водил по глотке перышком. Наконец монах не выдержал и закашлялся, чем разбередил задетое плечо еще сильнее, и боль тут же разлилась по всему телу, окутывая даоса с головы до ног.