Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 165 – Мэн Сиши

Самоуверенный наглец Сан Цзинсин, который испокон веку на всех смотрел сверху вниз, теперь почтительно держался позади чужеземца. Увидев, как тот одним ударом отбросил И Бичэня, старейшина Сан шагнул вперед и заулыбался:

— И Бичэнь, настоятель храма Чистого Ян, славится как один из лучших мастеров боевых искусств во всей Поднебесной и весьма почитаем среди даосов, но оказалось, что и он – вам не соперник. Видно, пресловутый список десяти сильнейших – вздор, не заслуживающий никакого доверия. Почтеннейший, ваше мастерство достигло столь невообразимых высот, что другим мастерам и не снилось, вы по праву достойны звания сильнейшего бойца во всей Поднебесной!

Но Хулугу чужая лесть нисколько не тронула.

— Я бросил вызов И Бичэню по собственной воле и из собственной прихоти, – ровно откликнулся он. По лицу и не понять было, о чем он думает. – Школы Обоюдной Радости наш поединок никак не касается. Нет нужды, чтобы вы лезли вперед меня.

Сан Цзинсин и бровью не повел и с прежней улыбкой продолжил:

— Полноте вам, почтеннейший. Мы пришли сюда лишь потому, что прослышали о Пробе меча, и никак не ожидали, что вы прибудете следом.

Шэнь Цяо, чего доброго, и впрямь бы поверил, что Обоюдная Радость и Хулугу по чистой случайности явились в храм Чистого Ян в один и тот же день сорвать Пробу меча, однако до речей Сан Цзинсина он уже успел переговорить с Юань Сюсю у подножия горы и помнил ее двусмысленные намеки. Так что теперь он понимал: школа Обоюдной Радости наверняка знала заранее о приходе Хулугу, потому и поспешила явиться прежде него. Во-первых, они хотели измотать И Бичэня, дабы Хулугу наверняка победил, а во-вторых, собирались извлечь выгоду из поражения настоятеля.

Нетрудно догадаться, почему школа Обоюдной Радости решила помочь Хулугу: императрица Ашина, супруга покойного Юйвэнь Юна, скорее всего, немало поспособствовала восшествию Юйвэнь Юня на трон. Хоть она и не приходилась ему родной матерью, Юйвэнь Юнь всегда был близок с ней, как и с тюрками вообще. Он во всем поступал наперекор отцу, а тот, хоть и выказывал тюркам знаки уважения, на деле держался от них подальше. Потому неудивительно, что Обоюдная Радость, заручившаяся поддержкой нового государя, теперь с ними сговорилась.

Надо сказать, что Хулугу был далеко не обычным мастером боевых искусств. Двадцать лет назад он сразился с Ци Фэнгэ, и теперь, спустя долгие годы, все считали его почившим. Даже Дуань Вэньян, явившись на земли Центральной равнины, во всеуслышание объявил о кончине учителя. Никто и подумать не мог, что в один миг все изменится, и легендарный боец воскреснет из мертвых. Разве мог хоть кто-то сохранить спокойствие?

И Бичэнь, что примечательно, хоть и отступил, но всего на три шага, да и держался спокойно. Но Шэнь Цяо внимательно смотрел на него и заметил, что в первый миг кровь прилила к лицу настоятеля И, а значит, тот хоть и делал вид, будто ему все нипочем, наверняка получил внутренние повреждения.

А если это заметил Шэнь Цяо, то и от глаз Хулугу сия мелочь точно не укрылась.

Глядя на И Бичэня, Хулугу холодно произнес:

— Я слышал, будто бы храм Чистого Ян ныне возглавляет все даосские школы Поднебесной, но ты далеко не так хорош, как Ци Фэнгэ в свое время.

Даже при таких обстоятельствах, перед лицом ужасающего мастера, подавлявшего противников одним своим присутствием, И Бичэнь сумел сохранить и приветливую улыбку, и превосходные манеры: