Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 170 – Мэн Сиши

Однако сейчас тюрок обладал преимуществом в виде десятилетий совершенствования, во время которых он непрерывно копил внутреннюю ци. В свое время он показал себя достойным противником Ци Фэнгэ – кто знает, сколько возможностей расширить границы мастерства и добраться до новых высот ему выпало за истекшие годы. И теперь Хулугу явился вновь – во всеоружии, полный решимости повергнуть сильнейших бойцов Поднебесной. На мастеров Центральной равнины он взирал с пренебрежением, не находя среди них себе соперника, – даже И Бичэнь потерпел поражение от его руки. Как ни стремился Шэнь Цяо к победе, он едва ли мог преуспеть.

Но «едва ли» не значило, что даос готов сдаться без боя.

Во время любой битвы за один миг могут произойти десять тысяч изменений: всегда остается проблеск надежды, и порой малейшая удача спасает от верной гибели и обращает поражение в победу. Шэнь Цяо осознавал разрыв в силе меж собой и Хулугу, но даже этот разрыв не заставил бы его сидеть сложа руки, покорно ожидая своей участи.

«Ци меча» могучей, величественной волной устремилась на Хулугу – в мгновение ока она уже грозила ударить тюрка прямо в лицо. Даже Дуань Вэньян не выдержал чужого натиска и отступил на несколько шагов. Больше он не шевелился, но если прежде он смотрел на даоса с безразличием, то теперь мало-помалу взгляд его посерьезнел.

Хулугу резко воздел руки и с силой ударил сверху вниз, подавляя бурлящую, неукротимую «ци меча». А затем внезапно воспарил в воздух и полетел к Шэнь Цяо, нанося правой рукой очередной могучий удар – самый обычный, совершенно бесхитростный, но Шэнь Цяо почудилось, что поток ци его меча вдруг наткнулся на несокрушимую скалу: он не просто не мог разрушить преграду, но, будто отразившись от нее, устремился обратно на хозяина с утроенной силой.

Однако Шэнь Цяо предвидел нечто подобное: ни тени страха не мелькнуло в его глазах. Он не стал встречать атаку лицом к лицу, а предпочел уклониться: воспользовавшись истинной ци противника, он взмыл вверх на несколько чи, а затем устремился на Хулугу, словно слившись с клинком в одно целое.

Со стороны и не разглядеть было, где меч, а где человек, – с такой скоростью двигался Шэнь Цяо, напоминая даже не стрелу, а ожившую бурю, но ловкостью и быстротой он походил скорее на невесомый сизый дымок или струйку белого пара, с легкостью преодолевая все тяжелые преграды. Какое наглядное воплощение слов: «Сильный звук нельзя услышать^[44]; великий образ не имеет формы»!

Дуань Вэньян, наблюдавший со стороны, не мог не удивиться: он видел, что со дня их последней встречи сила Шэнь Цяо возросла многократно, внушая теперь настоящий ужас. Уже один этот прием был куда мощнее его собственных.

На самом деле Шэнь Цяо еще немного уступал самому себе времен горы Сюаньду. Благодаря «Сочинению о Киноварном Ян» его нынешние достижения изумляли, но Дуань Вэньян не поражался бы так, если бы видел Шэнь Цяо в бою до отравления.

Однако Хулугу оставался Хулугу: уловка Шэнь Цяо оказалась ему нипочем. Тюрок мягко коснулся ногой земли – и зеленоватые кирпичи кругом тут же растрескались, взмыли вверх и, увлекаемые его истинной ци, ураганом обрушились на Шэнь Цяо!

Вихрь острых обломков столкнулся с «ци меча», и кирпичи обратились в мелкую крошку, разлетевшуюся во все стороны. Два мощных потока ци встретились и вырвались за пределы поля боя, сметая все на своем пути. Многие зрители не успели увернуться, как и задействовать собственную ци, дабы вовремя защититься, кому-то же и вовсе не хватило на это мастерства. Воцарилось смятение, послышались крики ужаса: многим кирпичная крошка посекла лица и шеи, хлынула алая кровь.