Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 202 – Мэн Сиши

И то был не Шэнь Цяо.

Четверо вошли во дворец: переодетые Бянь Яньмэй и Шэнь Цяо и две – служанки, выбранные Пулюжу Цзянем, одна – бойкая и находчивая, такая не растеряется в трудную минуту, – а вот другая…

С лицом совершенно не примечательным, молчаливая – за все время во дворце она не произнесла ни слова, покорно неся короба, – она вела себя скромно и незаметно, держась в тени, пока Бянь Яньмэй беседовал с императрицей. Даже императорские соглядатаи, что денно и нощно наблюдали за усадьбой суйского гогуна, не обратили на нее внимания.

Но именно «она» внезапно напала на Сюэтина!

Они давно враждовали и, встретившись в поединке, сразу узнали друг друга. Сюэтин тут же оттолкнул Бянь Яньмэя в сторону и стремительно кинулся на невзрачную служанку с криком:

— Янь Уши!

Он не подумал, сколь сильное впечатление произведет на всех одно лишь имя прославленного главы Чистой Луны – лица бойцов вокруг исказил ужас, многие от страха застыли как вкопанные.

«Служанка» расхохоталась:

— Плешивый старый осел, гляжу, у тебя новый наряд? Ты все шею тянул да оглядывался, верно, меня ожидал? Что ж, не могу отказать столь настойчивому просителю!

То и в самом деле был голос Янь Уши. Следом раздался оглушительный треск: едва «служанка» сошлась в бою с Сюэтином, руки ее вдруг удлинились, а платье стало тесновато.

Выходит, когда Янь Уши заявил, будто не владеет искусством сжатия костей, он попросту морочил всем голову! Владеет – и в совершенстве. Слишком уж тщеславен и самолюбив был глава Янь, чтобы отказаться от постижения любого, а тем более такого редкого умения.

Что до лица, то Янь Уши не стал прибегать к простым, поверхностным способам изменить внешность, как Бянь Яньмэй и Шэнь Цяо. Тех причесали, напудрили, нарумянили, да и только, а Янь Уши надел самую настоящую маску из человеческой кожи, прежде принадлежавшую Сицзину. Когда маска попала ему в руки, глава Янь счел, что только дурак оставит пропадать зря такую редкость. Он предлагал маску Шэнь Цяо, но даос наотрез отказался, вот и пришлось обиженному главе Яню нацепить ее на себя. Затем посредством сжатия костей он уменьшил рост и превратился в совершенно другого человека – теперь ни одна живая душа бы его не узнала.

Пока Янь Уши сдерживал Сюэтина, Бянь Яньмэй устремился к Юйвэнь Юню. Но прочие бойцы из охраны императора тоже не стояли на месте – двое учеников Сюэтина, Лянь Шэн и Лянь Ме, с двух сторон бросились на Бянь Яньмэя. Иные же сообразили, что переодетые «служанки» проникли во дворец, чтобы спасти императрицу и ее братьев, поэтому усилили натиск на Шэнь Цяо, дабы прорваться дальше, схватить Пулюжу-ши и заставить непрошеных гостей сдаться.

Мастера поначалу приняли Шэнь Цяо за мягкую хурму, слабака, которого одолеть проще простого, но Шэнь Цяо быстро научил их уму-разуму – даже то, что он не взял с собой Скорбь гор и рек, ему не помешало. Сейчас он сражался один против пятерых: его стараниями во внутренние комнаты и капля воды не просочилась бы без его ведома, не то что люди.

Но все пятеро оказались могучими бойцами, с которыми нелегко было совладать. Кто-то принадлежал к школе Обоюдной Радости, кто-то подчинялся Сюэтину, но они уже давно находились при императоре, знали немало подлых приемов и не гнушались ни ядов, ни скрытых клинков, хоть подобное и считалось в цзянху позорным. Конечно, подобные уловки против Шэнь Цяо были бесполезны, но весьма осложняли дело: сразить всех пятерых в мгновение ока он не мог, а значит, не мог и подоспеть на помощь союзникам.