Онлайн книга «Тысячи Осеней. Том 2»
|
— Ах! Позади раздался свист летящей стрелы, что метила прямо в затылок Шэнь Цяо. Даос до поры и не подозревал, что часть разбойников все еще сидела в засаде, но с его умением ему не составило бы труда вовремя защититься. Он уже хотел развернуться и отбить стрелу мечом, но кто-то его опередил. Этот нежданный союзник и ахнул от боли. Шэнь Цяо был поражен до глубины души: он никак не ожидал, что барышня Ли, которую он и видел-то всего пару раз, кинется спасать его и заслонит от стрелы. Осторожно уложив девушку на землю, он с мечом в руке устремился в ту сторону, откуда прилетела стрела, сразил прятавшихся в засаде лучников, а затем вернулся к раненой. Поступок барышни явно застал госпожу Ли врасплох: женщина в смятении выбежала из повозки и теперь, тихо плача, обнимала дочь. Стрела попала барышне Ли в плечо, и по платью вскоре расползлось большое кровавое пятно. Шэнь Цяо – делать нечего – отнес девушку обратно в повозку, прожав нужные точки, остановил кровь, разломил стрелу надвое и вытащил оба конца, а затем перевязал ей рану. Истекающая кровью барышня Ли, вся дрожа, открыла глаза и посмотрела на Шэнь Цяо, сидевшего так близко, и вместе с тем такого далекого от нее. — Почтенный монах, – проговорила она, не сводя с него влюбленного взгляда, – я умру? — Нет, – ответил Шэнь Цяо, не зная, что и думать. Девушке повезло: рана оказалась нетяжелой, не задев ни мышцы, ни кости, и, хотя казалось, что барышня Ли потеряла много крови, на деле никакой опасности для жизни не было. По правде говоря, Шэнь Цяо прекрасно справился бы и без ее самопожертвования, но что сделано, то сделано, и он не мог не проникнуться ее искренним порывом. Даос достал снадобья, что носил при себе, дал девушке проглотить пилюли, нанес мазь и передал лекарства госпоже Ли, наказав принимать их трижды в день и столько же раз обрабатывать рану. Барышня Ли вцепилась в рукав Шэнь Цяо: — Почтенный монах, побудьте со мной еще немного… Нравы в те времена были не слишком строгие, хотя и не шли ни в какое сравнение с разнузданностью династий Цинь и Хань, когда никто не скрывал внебрачных связей. Для девушки считалось допустимым признаться в своих чувствах, тем более в присутствии родной матери. И о скрытом значении слов барышни Ли гадать не приходилось. Шэнь Цяо покачал головой: — Премного благодарен вам, барышня, за ваш благородный поступок, однако сей ничтожный монах далек от суетного мира и к тому же достаточно сведущ в боевых искусствах, чтобы постоять за себя самому. Прошу вас, барышня, впредь не рискуйте столь необдуманно. Барышня Ли вздохнула: — Я всю дорогу восхищаюсь и украдкой наблюдаю за вами, почтенный монах. Мне ведомо, что сердце ваше – тверже железа и камня и я вам безразлична. Но человеческая жизнь скоротечна – как трава непременно увянет по осени, так и людям суждено прожить лишь несколько десятилетий. Как трудно за столь краткий срок повстречать того, кого полюбишь всей душой! Но если уж так случилось, то что дурного в том, чтобы поступиться гордостью? Коли вас, почтенный монах, тронут мои речи, я буду счастлива, но ежели вы останетесь равнодушны ко мне, я, по крайней мере, буду верна собственным помыслам и чувствам! Госпожа Ли не ожидала от барышни такой откровенности, ей так и хотелось зажать девушке рот: |