Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 341 – Мэн Сиши

— Она и Бин Сянь – любимые ученицы Бай Жун, – ответил мудрец. – Если схватим ее, не получим никакой пользы – только разозлим Обоюдную Радость, а вражда с нею нам пока ни к чему.

Чэн Люйгуй промолчал.

Инь Чуань проводил взглядом Лю Сюфэй. Теперь, оставшись с мудрецом Цзюй Шэ и Чэн Люйгуем, он совсем пал духом. Когда два тигра дерутся, хоть один да пострадает: Инь Чуань надеялся, что, пока Лю Сюфэй сражается с Чэн Люйгуем, сам он выждет удобный случай и сбежит. Но Лю Сюфэй почти сразу же сдалась и отступила, и все надежды Инь Чуаня пошли прахом. Он знал: лучше умереть, чем попасть в руки мудреца Цзюй Шэ.

Чэн Люйгуй, опьяненный россказнями о несметных богатствах рода Инь, тем временем подошел к Инь Чуаню, схватил его за плечо и швырнул наземь.

— Ты ведь хотел сбежать? Так беги, посмотрим, далеко ли ты убежишь!

Инь Чуань стиснул зубы, терпя боль.

— Благодетель Инь, – заговорил мудрец Цзюй Шэ, – Тогон погиб по вине суйского императора Ян Гуана, по его же вине сгинул и весь твой род. По-хорошему, нам следовало бы объединиться. Если ты передашь сокровища семьи Инь Тогону, то, возродившись, Тогон двинет войска на Великую Суй и сполна стребует с Ян Гуана кровавый долг семейству Инь. Тем самым сие выгодно и тебе, и нам, так отчего же ты упорствуешь?

То был далеко не первый такой разговор. Никто не желал верить, что семейство Инь давным-давно пустило по ветру все богатства. Сил пререкаться у Инь Чуаня уже не осталось, так что он закрыл глаза и промолчал.

Чэн Люйгуй криво усмехнулся:

— Учитель, парень-то артачится. Давайте-ка я развяжу ему язык.

Он сложил два пальца вместе, прижал к плечу Инь Чуаня и провел ими сверху вниз. Раздался треск кости, и Инь Чуань в голос закричал от невыносимых страданий.

— Выворачивать суставы, рвать связки и крушить кости? Как до такого дошло? – вдруг донеслось до корчившегося в муках юноши, но он не поверил своим ушам и решил, что сокрушенный вздох ему просто послышался.

Откуда-то прямо в запястье Чэн Люйгуя полетел камень. Мудрец Цзюй Шэ, холодно усмехнувшись, легким взмахом руки отбросил его в сторону.

И все же истязания Инь Чуаня прервались. Чэн Люйгуй внезапно ощутил резкую боль в спине – похоже, кто-то напал на него сзади, – а следом он понял, что не может пошевелиться. Удар пришелся прямо в жизненную точку.

Мудрец Цзюй Шэ тут же заметил неладное и пришел на помощь ученику, открыв жизненную точку. Удивленный и разгневанный, он тотчас же позабыл об Инь Чуане.

Да как посмел неведомый противник, что называется, поднять шум на востоке, а ударить на западе?! Как решился напасть прямо у него на глазах?! И кто же этот дерзкий наглец? Ведь раз он ничего не боится, то наверняка обладает огромной мощью!

Но неизвестный и не пытался прятаться: сразу после нанесенного удара он вышел из-за высокого камня неподалеку. Реяло на ветру даосское одеяние – казалось, то небожитель спустился на землю.

Мудрец Цзюй Шэ не торопился ударить в ответ. Дожив до преклонных лет, он о многом составил собственное суждение. И теперь он хоть и видел, что противник выглядит молодо, но понимал: о возрасте мастера боевых искусств нельзя судить по внешнему виду.

Он начал перебирать в уме тех, кто в цзянху считался ему ровней, и вскоре без особого труда сообразил, с кем повстречался.