Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 92 – Мэн Сиши

«Северная Чжоу в беде, чему тут радоваться?» – подумал Шэнь Цяо, а вслух спросил: – Вы ведь прежде поддерживали Юйвэнь Сяня. Теперь он умер, а от былого могущества Чистой Луны не осталось и следа. Что вы будете делать?

— А-Цяо, друг мой, – заморгал Янь Уши, – неужто ты так тревожишься за сего почтеннейшего?

Хоть по внешности Янь Уши сложно было угадать его возраст, он наверняка уже освободился от сомнений^[30]. И все равно напустил на себя нарочито невинный вид! Какое… какое бесстыдство.

Шэнь Цяо не умел лгать и потому замешкался с ответом, не зная, согласиться ему или все отрицать. Наконец он покачал головой, но его промедление не ускользнуло от Янь Уши, и тот понял правду.

— Монах Шэнь, сего почтеннейшего терзает один вопрос, не могли бы вы меня просветить? – обратился он к даосу.

— Спрашивайте. – Шэнь Цяо ни разу не слышал, чтобы Янь Уши говорил с ним столь серьезно и торжественно, потому и попался на крючок.

— Буддийским монахам запрещается лгать, есть ли подобное правило у даосов?

Шэнь Цяо еще не понял, что у того на уме, и по-настоящему задумался:

— Мы не столь строги, как те, кто следует учению Будды, но всякому добродетельному человеку пристало стремиться к правдивости, будь он конфуцианец, буддист, даос или просто мирянин.

— Тогда почему же ты солгал, что не тревожишься за сего почтеннейшего? – изумился Янь Уши. – Разве сие не противоречит твоим собственным убеждениям? Монах Шэнь, вы давно уже обретаетесь в миру, все лучше и лучше постигаете коварство людское. Если так пойдет и дальше, как бы вам и вовсе не сделаться закоренелым обманщиком!

Поддев Шэнь Цяо и увидев, что тот молчит, Янь Уши понял, что тот и вправду разозлился – кому понравится, когда его гладят против шерсти? Добившись своего, Демонический Владыка пришел в хорошее расположение духа и наконец заговорил о деле:

— Юйвэнь Сянь был единственным достойным преемником Юйвэнь Юна. Стань он государем – и Северную Чжоу ждали бы еще двадцать лет процветания. Как жаль, что с Юйвэнь Юном все произошло по пословице: один листок заслонил глаза – и гору Тайшань не увидел. Ослепленный отцовскими чувствами, он не послушал советов, завещал трон сыну, и вот что из этого вышло.

— Трон переходит от отца к сыну, от сына – к внуку. Любой, у кого есть дети, обречен стать одним из звеньев этой цепи, – заметил Шэнь Цяо. – Если мы обратимся к летописям, то увидим: сколь бы одарены ни были братья правителей, их не принимали в расчет – власть всегда передавалась сыну.

— Я думал, Юйвэнь Юн станет исключением, – усмехнулся Янь Уши, – но теперь вижу, что переоценил его. Он не захотел передать трон Юйвэнь Сяню, а Юйвэнь Сянь не пожелал его захватить, и произошло то, что должно было произойти – этого следовало ожидать. Но случившееся предвещает конец владычеству рода Юйвэнь: после Юйвэнь Юня Северная Чжоу неминуемо придет в упадок.

Шэнь Цяо кивнул в знак того, что понял его рассуждения:

— Значит, вы предвидели нынешние события и готовились к ним. Тогда неудивительно, что в усадьбе Бянь Яньмэя я не застал ни души.

Он не обиделся на главу Яня за то, что тот втайне от него принял все необходимые меры, а наоборот порадовался, что хотя бы части смертей удалось избежать.

— Бянь Яньмэй выполнил мой приказ и вовремя скрылся, – подтвердил Янь Уши. – Так что Юйвэнь Юню с Сюэтином досталось лишь опустевшее имение, о котором и упоминать-то не стоит. Да и вы благополучно покинули Чанъань и проделали столь долгий путь безо всяких происшествий именно благодаря Бянь Яньмэю: он связался со старыми приятелями при дворе, и те втайне помогли вам.