Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 164 – Мэн Сиши

Заметив, что Шэнь Цяо наблюдает за незнакомыми танцами с интересом, Пулюжу Цзянь любезно пояснил:

— Сия плясовая мелодия называется «сяотянь», иначе говоря, «Малое небо», возникла она в государстве Куча. После его падения эта музыка разошлась по всей Центральной равнине. Кучанцы почитали Будду, и потому песня тоже вдохновлена учением Будды.

Шэнь Цяо обрадовался этому объяснению и, рассмеявшись, воскликнул:

— Ах вот оно что! Тогда неудивительно, что на девушках полнымполно украшений, а плечи и пупки у них обнажены. Стало быть, это кучанские танцы!

Пулюжу Цзянь ответил с любезной улыбкой:

— Все так.

Веселье было в самом разгаре, когда в залу торопливо вошел слуга и направился прямиком к Су Вэю. Добравшись до своего господина, тот наклонился к его уху и что-то прошептал, после чего Су Вэй, чуть изменившись в лице, тут же махнул рукой, повелевая остановить музыку и танцы. Мелодия оборвалась с протяжным визгом струны, танцовщицы замерли на месте. Гости, которых вдруг вырвали из бескрайнего блаженства, в недоумении посмотрели на хозяина.

Приняв почтительную позу и сложив руки у груди, Су Вэй поклонился им и сообщил:

— Весть о дне рождения матушки достигла самой императрицы. Ее величество отправила посыльного с поздравлением и подарками. Как видите, господа, дело неотложное, прошу вас немного подождать, пока я принимаю посланца. После я снова вернусь к вам.

Все знали, что чжоуская императрица происходит из рода Ашина, иначе сказать, принадлежит к Тюркскому каганату. Император женился на ней, дабы привлечь тюрок на свою сторону. Прежде императрица не поддерживала отношения с семейством Су, да и сам император уже послал гонца с поздравлениями и подарками – к чему теперь утруждаться? Казалось бы, ей нет никакого дела до праздника, однако она зачем-то отрядила посланца, и вот он здесь.

Гости растерянно переглянулись: они не могли взять в толк, что здесь происходит. Но раз посланник прибыл от самой императрицы, хозяин просто обязан встретить его лично и поблагодарить за милость.

В зале воцарилась гнетущая тишина. Все взоры были устремлены на входные двери. Поправив платье, Су Вэй уж было устремился к ним, как вдруг снаружи раздался чей-то громкий хохот и следом – дерзкий возглас:

— Не стоит тревожить уездного гуна Мэйяна, я и сам войду!

Никто не узнал этот голос, но всем показалось, что незнакомец, спешащий к ним, – человек грубый и бесцеремонный. Впрочем, никакой беды они не ждали, тогда как Шэнь Цяо в предчувствии своем чуть нахмурился: ему вдруг подумалось, что новый гость явился не к добру.

Вскоре в залу вошел молодой мужчина, весьма высокий и крепкий на вид. Одет он был в духе Центральной равнины, однако в ханьском наряде все равно чувствовалась нездешняя лихость и удаль. Окладистая борода, пронзительный взгляд, дерзкие повадки… Переступив порог, он даже не посмотрел на Су Вэя, а стал пристально вглядываться в гостей, выискивая кого-то. Мало кто мог устоять перед этим взглядом. Пожалуй, лишь мастера боевых искусств из вольницы-цзянху.

Стояла мертвая тишина. Никто не произнес ни слова. Всем тут же сделалось не по себе. Поглядев на вошедшего, Пулюжу Цзянь тихо ахнул от изумления и зашептал Шэнь Цяо:

— Весь его облик исполнен внутренний ци! Как бы не оказался он прежденебесным мастером! Тогда отчего же я не встречал его в Чанъане?