Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 180 – Мэн Сиши

При одной только мысли об этом мастера боевых искусств, пришедшие в дом Су, в ужасе переглянулись. Се Сян тоже был темнее тучи.

До сего дня он ошибочно считал, что от природы имеет неплохие способности и к своим годам достиг определенного совершенства. Последние несколько лет юноша бродил по цзянху, выискивал сильных противников, которых неизменно побеждал, и у него сложилось ложное впечатление, будто и он весьма силен. Как говорится, пусть даже не входит в десятку лучших мастеров Поднебесной, а все равно не так уж плох и далек от нее. Нужно только приложить еще чуть-чуть усилий, дабы достичь этих высот.

Но все его чаяния чуть ли не в один день пошли прахом. Вдруг откуда ни возьмись друг за другом стали появляться по-настоящему могучие мастера: сначала юное дарование Ли Цинъюй, постигший «намерение меча», затем Дуань Вэньян, оказавшийся куда сильнее Ли Цинъюя. Вполне естественно, что на смену старшему поколению приходит новое и со временем смещает его, предавая забвению, но бывает и так, что внутри одного поколения один несравненный почти тут же сменяется другим, и тот, что моложе, нередко оказывается даровитее того, что постарше. Так на горной гряде одна гора высится над другой, а впереди и вовсе те, что всех выше.

Пока Се Сян молча стоял в растрепанных чувствах, Ли Цинъюй, выждав подходящий момент, подошел к Шэнь Цяо.

— Настоятель Шэнь, – позвал он.

— Я уже не настоятель, – спокойно поправил юношу Шэнь Цяо. – Молодой господин Ли, не стоит так ко мне обращаться.

Но Ли Цинъюй пропустил это замечание мимо ушей и стал гнуть свое:

— Я постиг «намерение меча», а все равно оказался немного слабее Дуань Вэньяна. Неужели его шиди Кунье еще сильнее?

Шэнь Цяо покачал головой:

— Кунье воистину искусный мастер, однако во всем уступает Дуань Вэньяну.

— Как я слышал, в старину Ци Фэнгэ был лучшим мастером Поднебесной, его искусство вызывало у всех восхищение. Настоятель Шэнь был его любимым учеником и унаследовал рясу и патру, однако не смог одолеть даже Кунье, – начав издалека, безжалостно закончил Ли Цинъюй.

Шэнь Цяо ничего не ответил на его намек.

Тихо вздохнув, юноша продолжал:

— Когда вы родились, я еще не родился, когда я родился, вы уже постарели. Мне хотелось воочию понаблюдать изящное искусство почтеннейшего Ци Фэнгэ, и я надеялся, что на горе Сюаньду остались его преемники, но увы, увы…

Ли Цинъюй держался по-прежнему спокойно, даже равнодушно, однако в его «увы» отчетливо слышалась горечь. Сей юноша был по-настоящему предан боевым искусствам. Он не глядел свысока на тех, чье природное дарование оказалось хуже или кому не удалось поступить в учение к прославленному мастеру, но с Шэнь Цяо все было иначе. Тому, в отличие от многих других, несказанно повезло: он родился с исключительным талантом, учитель его – сам прославленный Ци Фэнгэ… как можно было все упустить? Ли Цинъюй не просто презирал Шэнь Цяо за нерадивость, он смутно злился на него, ведь тот не сумел воспользоваться всем тем, что имел.

Его сетования уловили чутким ухом собравшиеся гости и окончательно разочаровались в Шэнь Цяо. Сперва о слепце пренебрежительно отозвался Дуань Вэньян, теперь еще и юное дарование Ли Цинъюй сокрушенно вздыхал и едва ли не прямо говорил, что этот человек ничем не оправдывает славу горы Сюаньду. Неудивительно, что все собравшиеся стали бросать на Шэнь Цяо подозрительные и недовольные взгляды.