Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 242 – Мэн Сиши

Пока они ссорились, Янь Уши и Жуянь Кэхуэй в мгновение ока обменялись доброй тысячей ударов, и ни тот, ни другой ни выказывали ни намека на усталость. Полем битвы им служило все ущелье, от края и до края. За временем они не следили, равно как и зеваки, собравшиеся на них поглядеть, а между тем солнце постепенно клонилось к западу. Незаметно миновал полдень, и стало ясно, что эти несравненные сражаются уже свыше двух больших часов, а до сих пор неясно, кто из них одерживает верх.

Саму Бай Жун этот поединок потряс до глубины души. Безусловно, по меркам цзянху она считалась хорошим мастером, достигшим определенных высот. Тем не менее из сражения двух несравненных, вошедших в первую тройку сильнейших, она почерпнула для себя немало пользы. Искусство Янь Уши и Жуянь Кэхуэя открыло ей новые, еще неизвестные вершины, словно перед ней отворились огромные врата, и она смогла в щелочку подсмотреть, что кроется за ними. Быть может, сущая малость, всего лишь пустяк, но Бай Жун чувствовала, что уже переменилась.

Теперь-то она поняла, в чем именно отличается от по-настоящему великих мастеров Поднебесной и отчего ей не удается достичь подобных высот, зайти за ту грань, что отделяет ее от них. Боевое искусство Бай Жун оставалось всего лишь ремеслом, тогда как Янь Уши и Жуянь Кэхуэй жили и дышали им. Все, что бы они ни делали, было исполнено им. Оно крылось в мельчайшем движении, будь то вдох или выдох, удар или принятие удара. Когда они выдыхали, весь мир для них сжимался в цунь, когда вдыхали – сотни рек будто бы устремлялись прямо в их сердце. Принимая удар, они забирали с собой солнце и луну, а нанося – воспаряли над мирской суетой.

Зрелище танца двух несравненных так захватило ее, что Бай Жун, сама не своя, пробормотала:

— Да смогу ли я за всю жизнь приблизиться к ним?

К ее удивлению, на это Шэнь Цяо спокойно ответил:

— Ваши задатки ничуть не хуже.

Отчего-то его слова напомнили Бай Жун о ее собственном пути совершенствования, и ее взяла тоска. Горько усмехнувшись, она сказала:

— Следовать их путями я не могу, а следовать моим они сочтут ниже своего достоинства.

— В мире есть три тысячи путей, и отличаются они лишь порядком появления. Среди них лучших и худших нет, – бесхитростно ответил Шэнь Цяо.

Уловив его наставление, Бай Жун обворожительно улыбнулась.

— Ты ведь совсем недавно на меня гневался, обещал, что и говорить не станешь, так чего же отвечаешь мне?

— Если вы спросите по-хорошему, не нарушая приличий, разумеется, я всегда отвечу вам.

На это Бай Жун игриво убрала выбившуюся прядь за ушко. Казалось бы, совершенный пустяк, но проделала она это с невозможным очарованием. Жаль только, молодой мужчина, стоявший подле нее, был слеп, и восхититься бедняжкой никто и не подумал.

— Ну что ж, получив персик, одарю сливой. Помнишь мой совет держаться подальше от Янь Уши? Так вот, Шэнь-лан, прислушайся к нему, не думай, что можно им пренебречь, а иначе погибнешь ни за что ни про что. Как посмотрю на тебя, какой ты красавец, так мне будет безумно жаль, если ты покинешь этот мир в расцвете лет, еще не изведав любви между мужчиной и женщиной.

Ее ответное наставление встревожило Шэнь Цяо. Нахмурившись, он в подозрении спросил:

— Не могли бы вы изъясняться понятнее?