Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 249 – Мэн Сиши

Он подозревал, что этот безумец задумал сочетать Демоническое сердце и сердце Дао. Притом оба происходили из совершенно разных путей, различных, что Небо и Земля, черное и белое. По природе своей они не могли смешаться. И за многие сотни лет ни один совершенствующийся не мнил, что сумеет объединить в себе Демоническое сердце и сердце Дао. Даже Цуй Юван, один из величайших патриархов неправедных школ, не посмел пойти на подобное. Но характер Янь Уши был таков, что он не умел остановиться в погоне за новым и презреть открывающиеся и едва ли достижимые вершины мастерства. То, что иные считали невозможным, он стремился совершить наперекор всему. Потому-то он, уйдя в затвор десять лет назад, стал упорно осваивать не только положения из цзюани «Сочинения о Киноварном Ян», но и взращивать в себе из истинной ци Киноварного Ян новое основание – сердце Дао. Как и у всех, кто идет неправедным путем, у Янь Уши было только Демоническое сердце, ведь всякому совершенствующемуся дано лишь одно основание, каким бы могучим бойцом он ни был. Разумеется, Янь Уши не собирался избавляться от своего Демонического сердца: он хотел любой ценой сочетать его с сердцем Дао.

Как уже говорилось, это было невозможно. В одном теле не могут сосуществовать разные начала. Потому-то за десять лет Янь Уши ничуть не преуспел. Да, он далеко продвинулся в боевых искусствах и в мастерстве уже не уступал Ци Фэнгэ, но разрешить противоречие между двумя началами так и не сумел, к тому же наличие второго начала в его теле само по себе являлось скрытой угрозой. В обычное время оно никак не давало о себе знать, но в тот день он сразился с Жуянь Кэхуэем, оба задействовали едва ли не всю свою мощь, и тогда-то до поры до времени сокрытая опасность явила себя.

Догадавшись, что с ним случилось, Шэнь Цяо в тревоге нахмурился. Он попытался было, взяв руку Янь Уши, влить в его тело свою ци, однако то ее не просто не приняло, а недвусмысленно отвергло: ледяная ци Демонического Владыки поднялась волной и ужалила Шэнь Цяо смертельным холодом, который снова пробрал его до костей, разлившись по всему телу, заполнив каждый меридиан. Шэнь Цяо вздрогнул и отпустил руку Янь Уши. Выбора не было, пришлось ему тоже погружаться в созерцание, дабы восстановить собственное дыхание и сколько-нибудь отогреться.

На ущелье опустилась ночь. Одинокая луна заливала горы холодным светом. Было тихо и пустынно. Лишь сова, пролетая, ухнула пару раз. До чего же безрадостное время! Повсюду царили тоска и уныние, проникая в самое сердце. Ничего общего с приятной прохладой, какая бывает в начале лета.

С тех пор как Ли Юэ напал на Янь Уши, времени миновало прилично, и запал, который тот зажег, уже выгорел. Очнувшись после созерцания, Шэнь Цяо встал и подошел к злоумышленнику, лежащему без чувств, чтобы поискать при нем еще один в надежде тем самым согреться. Но вдруг он услышал:

— Шэнь-лан, неужели так и оставишь меня торчать снаружи? И не пригласишь войти? Ох, беда с тобой, никакой чуткости к бедной девушке! – и следом показалось наполовину обиженное, наполовину довольное личико Бай Жун.

Ее появление Шэнь Цяо не удивило, но на ее сетования он и не подумал отвечать, а уж тем более приглашать в пещеру. Но та в его словах ничуть не нуждалась. Не обращая на недружелюбное молчание даоса никакого внимания, она проскользнула в пещеру и с улыбкой завела: