Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 251 – Мэн Сиши

— Шэнь-лан, неужели тебя ничуть не волнует мое положение в школе Обоюдной Радости? Если убью Янь Уши, то, можно сказать, избавлю ее от величайшего врага! И тогда в Обоюдной Радости больше никто не посмеет мною помыкать! Мне не нужно от тебя ничего, просто отойди в сторонку и не мешай. Разве ты не в силах одарить меня такой малостью?

Догадавшись, что это не возымело на него никакого действия, она зашла с другой стороны:

— Шэнь-лан, скажи мне, разве не дурно относится к тебе Янь Уши? Безусловно, он спас тебя, но с тех пор видит в тебе лишь игрушку, с которой можно всячески развлекаться: бить, дразнить, насмехаться. Разве тем самым он не потакал своей извращенной любви к игре людьми? Сам ты человек мягкий и ласковый, и, если другие к тебе хоть капельку добры, ты, разумеется, желаешь им тотчас отплатить сторицей. Однако задумайся: отчего Янь Уши раз за разом оставался в стороне, когда тебе грозила смерть? Заботься он о тебе по-настоящему, и тебе бы не пришлось так отчаянно биться! Или… не может быть! Неужели ты привязался к нему? Послушай меня: позволь убить его, и я всеми силами помогу тебе вернуть прежнее мастерство и пост настоятеля горы Сюаньду! Ведь правду в народе говорят: в сто раз лучше держать власть в руках, чем ждать от других милости!

Но Шэнь Цяо не собирался с ней договариваться. Его бамбуковая трость так и плясала в руках, неуловимая, точно тень, и каждый взмах ее сопровождался порывом истинной ци. Она будто бы покрывала трость, развеиваясь по всей пещере. Запал уже давно потух, и теперь каменные стены заливал только лунный свет, дрожащий в порывах сквозного ветра, что испускали ладони противников. Причудливо изгибаясь, этот свет уже напоминал серебряную звездную реку, что спустилась к самой земле. Или, как говорят об этом явлении в народе, то был взлет дракона и пляска феникса.

Однако обманчивая красота ветряных потоков, посеребренных светом, несла в себе смертельную угрозу: любое препятствие на своем пути они резали не хуже ножа, и вскоре Ли Юэ, лежащий без чувств, с головы до ног покрылся кровоточащими порезами. Что до Янь Уши, то он ничуть не пострадал. Несмотря на то, что ветряные потоки омывали его фигуру, словно высеченную в камне, он все так же сидел цел и невредим в своей позе созерцания.

Бай Жун страшно боялась затянуть поединок, а то, чего доброго, ветер переменится не в ее пользу. Но как бы она ни старалась, а одержать верх не могла. Терпение Бай Жун лопнуло, и она, чуть махнув рукавом, послала в Шэнь Цяо с помощью ци облако каких-то порошков – те мгновенно рассеялись по пещере. Они не имели ни цвета, ни запаха, но даже мастер средней руки сумел бы избежать этой угрозы. Вот только Шэнь Цяо почти ничего не видел и полагался сугубо на свой острый слух. Порошки он заметил не сразу, отчего вдохнул немного и вскоре почувствовал, как тело его немеет, подкашиваются ноги, а руки свисают плетью. Он угодил в ловушку Бай Жун.

Заметив это, девушка сказала с нежным укором:

— Эх, Шэнь-лан, Шэнь-лан… Каждый раз ты чинишь мне препятствия, а я все равно тебя щажу! Не бойся, порошок не ядовит, ты просто некоторое время не сможешь пошевелить ни рукой, ни ногой. Запомни мое милосердие, а пока не стой у меня на пути, договорились?

Она упрашивала его игривым нежным голоском, словно разговаривала с возлюбленным, однако это ничуть не помешало Бай Жун хорошенько замахнуться и нанести Шэнь Цяо сокрушительный удар. Как-никак, дурманящие порошки ненадежны, лучше уж сражаться до тех пор, пока противник не упадет без сил, и вот тогда-то она сможет со спокойной душой заняться Янь Уши.