Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 331 – Мэн Сиши

Вдруг Шэнь Цяо припомнились обидные слова Пу Аньми, которые юноша бросил ему в лицо, прежде чем напасть. Он намекнул, что в скором времени Янь Уши не сможет защитить даже себя. По некотором размышлении Шэнь Цяо нашел предупреждения Бай Жун тоже странными, как будто девушка всячески намекала, что с Демоническим Владыкой вот-вот случится несчастье.

Впрочем, неудивительно. Такой взбалмошный сумасброд рано или поздно нажил бы себе множество врагов. Куда интереснее другой вопрос: найдется ли в мире цзянху воитель, способный его убить? Шэнь Цяо при всем желании не назвал бы ни одного претендента. Пусть в боевом искусстве Янь Уши и коренится изъян, связанный с Демоническим сердцем, однако этот человек уже давно вышел за все пределы возможностей лучших мастеров Поднебесной, что явственно показал тот же поединок с Жуянь Кэхуэем. Не будь основание Янь Уши столь уязвимо, не стой он на краю безумия, и конфуцианец не отделался бы несколькими месяцами затвора.

А кроме него соперников толком и не было. Что почтеннейший Ци Фэнгэ, что почтеннейший Цуй Юван давно покинули этот мир. Да и случись чудо, и переродись оба этих великих мастера, они бы уже не сумели сладить с Янь Уши.

Однако Шэнь Цяо тревожило то, что Пу Аньми бросил ту фразу не просто так, а, как говорится, с готовым бамбуком в уме. Бай Жун тоже не болтала зря…

Шэнь Цяо нахмурился, но решил пока отложить эту подробность, дабы после, в спокойной обстановке, хорошенько поразмыслить над ней.

До сих пор, вспоминая Янь Уши, он словно оказывался вновь у подножия горы Белого дракона, где разрушил собственное основание, и Шэнь Цяо охватывало то прежде незнакомое ему чувство, больше всего похожее на всепожирающее пламя, готовое испепелить весь свет. Неописуемая ярость и готовность не просто умереть, но и забрать с собой врага Сан Цзинсина как будто все еще не отпускали его.

Легко говорить, что, ломая старое, создаешь новое. Ради нового основания и новой жизни он претерпел тысячу трудностей и лишений, перешагнул пропасть между жизнью и смертью. Он был на самом дне глубочайшего обрыва, скорее призраком, чем живым человеком, но мало-помалу вскарабкался к вершинам. Теперь он вспоминал об этом пути спокойно, но тогда ему было невыразимо тяжко и больно, и порою казалось, что лучше уж умереть, чем жить.

— Учитель Шэнь? – донесся до него обеспокоенный голос Ши У.

Очнувшись от своих мыслей, Шэнь Цяо ласково улыбнулся мальчику, давая понять, что с ним все хорошо. Решив, что о себе подумает позже, он обратился с Чжао Чиин с вопросом:

— Итак, Ши У благополучно добрался до школы Лазоревых Облаков. Могу ли узнать, какие замыслы относительно судьбы мальчика имеются у главы Чжао? Если в моих силах услужить в чем-то еще, я с радостью помогу обители. Прошу говорить без каких-либо стеснений.

— У меня действительно есть одна просьба касаемо Ши У, – сказала Чжао Чиин, чем привела Шэнь Цяо в недоумение. Под его вопрошающим взглядом она пояснила:

— У Ши У уже есть учитель из школы Лазоревых Облаков, им навечно останется дядюшка-наставник Чжу, и никому этого не изменить. Даже я не имею права забрать его себе в ученики. Но я знаю, что монах Шэнь по дороге сюда обучал мальчика боевым искусствам. Мне думается, Ши У как раз нуждается в таком опекуне, что не только вырастит его и передаст свое мастерство, но и покажет, как должно обращаться с людьми в миру. Надеюсь, монах Шэнь согласится на эту роль.