Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 338 – Мэн Сиши

— Вижу, ты так и не смирился с поражением? И нарочно поджидал меня здесь, в обители Лазоревых Облаков? Или хочешь за них заступиться? – Прошлое подобно воде, что давно утекла, и ее уже не вернуть, – невозмутимо возразил ему даос. – Сегодня я, Шэнь Цяо, дожидался тебя не ради мести, но ради сражения. Осмелишься ли ты принять бой?

Не дожидаясь ответа, Шэнь Цяо медленно обнажил свой меч. Острие клинка смотрело четко вниз и слегка подрагивало. Солнечные лучи коснулись лезвия и побежали по нему, словно рябь по воде, слепя присутствующих.

Увиденное тут же стерло презрительную насмешку с лица Кунье. Теперь оно сделалось серьезным, если не суровым. Из-за спины он выдернул покоящийся там меч-дао.

Оба знали: этому поединку суждено было случиться – рано или поздно.

В глубине души Кунье трепетал от воодушевления. Да, в прошлый раз он поверг Шэнь Цяо, используя «Радость от встречи», и мысль об этом отравляла его победу. Но теперь-то он будет полагаться только на себя, и Шэнь Цяо придется признать его превосходство! Иными словами, сейчас он окончательно одержит верх!

Адепты школы Лазоревых Облаков никак не ожидали столь ожесточенного поединка. Впрочем, к ним явился сам Кунье, один из лучших мастеров своего поколения, к тому же ученик прославленного Хулугу, что некогда сразился с почтеннейшим Ци Фэнгэ и едва не свел бой вничью. Неудивительно, что личный ученик этого грозного мастера оказался серьезным противником.

Шэнь Цяо уже проиграл ему однажды, и то поражение оставило невыразимую тяжесть на сердце даоса. Но вот они снова встретились, и теперь одолеть тюрка будет еще труднее, чем прежде, ведь Шэнь Цяо требовалось сразиться не только с ним, но и с самим собой, преодолеть свои слабости, победить внутренних демонов.

Поединок, устроенный в обители, несказанно тревожил адептов Лазоревых Облаков, и все же их ободряло присутствие настоятельницы. Про себя они решили так: если пришлый даос проиграет, на его место встанет глава Чжао. Но все они, кроме Юэ Куньчи, просчитались: поскольку Чжао Чиин насильно совершила прорыв на новую ступень и резко оборвала созерцание, она получила множество внутренних повреждений, отчего биться с тюрком уже не могла. Если Шэнь Цяо падет, ее школа останется на растерзание чужакам.

«Но сможет ли Шэнь Цяо победить?» – спросил себя Юэ Куньчи. Не находя ответа, он с трудом обуздал встревоженное сердце и всецело отдал себя наблюдению за поединком.

Как Шэнь Цяо и предупреждал, боевое искусство Кунье отличалось дерзостью и грубостью, но также в нем таились необоримая сила и мужество. Когда его меч обрушился на врага, вместе с тем поднялся могучий вихрь истинной ци, от удара содрогнулась и раскололась земля. Свидетели этого поединка почувствовали, как мостовая под ногами заходила ходуном, а в ушах загудело. То была «ци меча», и та рассекала воздух с таким свистом и визгом, что нестерпимо было слушать. Те, у кого основание оказалось послабее, чем у тюрка, были вынуждены схватиться за голову и заткнуть уши.

Такой звук мог свидетельствовать о дурном цингуне Кунье, но горе тем, кто бы так обманулся.

Противники, не прекращая обмениваться выпадами, вскоре перенеслись со двора к самому краю обрыва, к отвесной скале. От каждого замаха во все стороны брызгал расколотый камень, не выдержав столкновения двух потоков истинной ци. Враги мелькали там и сям, всюду сыпались скалы – в глазах зевак так и рябило! И многие из них примечали, что по сравнению с дерзкими и размашистыми движениями противника даос действует уж больно плавно и мягко. Меч, танцующий в его руках, напоминал самого Шэнь Цяо: его выпады были неторопливы и нежны, каждое касание уподоблялось касанию лепестка, налетевшего на щеку, или весеннего ветерка, перебирающего косы ивы. В каждом замахе чувствовалась нездешняя свежесть и чистота намерений, что вполне соответствовало духу даосизма, вот только упорства в его натиске как будто недоставало.