Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 418 – Мэн Сиши

Голос его раздавался хрипло и слабо, без прежней самоуверенности человека, кому все подвластно. Но в тоне по-прежнему звучала сила, и она заставляла к нему прислушиваться.

Его слова поразили бойцов. Кое-как отбившись от обезьян, они глянули под ноги и обнаружили, что пауки, от чьего вида кровь стыла в жилах, куда-то поисчезали. А без них стало значительно легче – будто камень с души свалился. Все разом приободрились, наполнили мечи истинной ци, и вскоре ее потоки омыли пещеру. Острия так и мелькали, вынуждая чудовищ отступить.

Но увы, их натиск вскоре был остановлен. Внезапно во тьме раздался долгий протяжный звук, словно плач безутешной вдовы, что убивается по своему супругу. Заслышав его, обезьяны приободрились и ринулись в безумную атаку, став куда яростнее прежнего. Некоторые из них были ранены истинной ци, но, презрев страх и боль, тоже бросились вперед, намереваясь, как видно, сражаться до последней капли крови.

— Похоже, ими командует вожак. Нужно его победить, и тогда они отступят, – угадал Шэнь Цяо и, повернувшись к Янь Уши, велел:

— Ступайте к Чэнь Гуну и Мужун Циню, укройтесь за их спинами, а я попробую отыскать вожака. Какое-то время мне будет не до вас.

Янь Уши в знак согласия хмыкнул и без лишних слов подчинился.

Друзьями они никогда не были, но и врагами их не назовешь. Разумеется, нрав нынешнего Янь Уши значительно отличался от изначального, но оба все же имели общую черту – равнодушие. Скажи он Шэнь Цяо что-то в духе «Будь осторожен», и даос бы безмерно удивился.

Убедившись, что Янь Уши нашел временное укрытие в расщелине за выступом, Шэнь Цяо махом воспарил на стену, используя ее выступающие изломы как опору. Он то поднимался, то опускался, прыжками продвигаясь в ту сторону, откуда донесся странный звук. Вскоре он скрылся в темноте.

Даосские одеяния Шэнь Цяо развевались, ноги касались земли так легко, что и пылинки не поднялось, в руке он держал обнаженный меч. Явись он в таком облике средь бела дня, и, пожалуй, сошел бы за небожителя, чем привлек бы к себе немало взоров. Жаль только, что людей в древнем городе больше не было. А прибывшие были заняты и никак не могли глазеть по сторонам. Их заботило сугубо одно: лишь бы выжить. Разве что Янь Уши пристально смотрел ему вслед. Проводив исчезающий во мраке белый силуэт, он и не подумал искать защиты у Чэнь Гуна и Мужун Циня, как велел Шэнь Цяо, а выбрался из своего укрытия, обошел сражающихся по широкой дуге и углубился во мрак. Не то что Шэнь Цяо, но и все остальные не заметили его исчезновения.

Между тем даос, закрыв глаза и навострив уши, всячески стремился найти вожака обезьяноподобных чудовищ. Однако тот, проревев, больше не подавал голоса, и Шэнь Цяо пришлось его искать, полагаясь сугубо на память и чутье.

Звон мечей внизу все больше и больше отдалялся от него. Шэнь Цяо затаил дыхание, сливаясь воедино с разрушенными стенами и разбитой черепицей за собой, вслушиваясь в тишину, пытаясь прочувствовать неизвестность, скрытую в темноте.

И вдруг снова раздался рев!

Сперва протяжный и тоскливый, затем он сделался пронзительным и резким, словно сигнал горна, и, повинуясь ему, обезьяны внизу вновь пришли в неистовство и яростно ринулись на отряд Чэнь Гуна.

Время пришло!

Лязгнул клинок со звоном чистым, словно крик птенца феникса, Скорбь гор и рек покинул ножны! Легко оттолкнувшись одним носком, Шэнь Цяо бросился во мрак. Во тьме ему не на что было опереться, но он воспарил и замер на месте. Следом Шэнь Цяо сделал простой, но невообразимо быстрый взмах – сияющая «ци меча» окутала все его тело, и даос пересек пропасть белой радугой, мелькнувшей где-то в вышине. В белом сиянии разлился пурпур, точно благовещее предзнаменование победы. Сверкнул клинок – и устремился прямо к источнику звука!