Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 421 – Мэн Сиши

— Держись крепче! – бросил он Шэнь Цяо.

Благодаря его помощи Шэнь Цяо получил краткую передышку. Придя в себя, он с силой вонзил Скорбь гор и рек в стену, оперся ногой на крошечный выступ и одним рывком прыгнул вверх, в убежище Янь Уши.

Это оказалась трещина, которая многие годы мало-помалу расползалась в многовековой стене. Бури захоронили город под песками, и за столько лет он уже стал единым целым с подземельем.

Не дожидаясь вопросов Шэнь Цяо, Янь Уши пояснил сам:

— Должно быть, внизу тот самый алый халцедон, который ищет Чэнь Гун.

Во время падения Шэнь Цяо думал лишь о том, как бы вогнать меч поглубже в стену, а что там внизу, его интересовало мало. Но теперь, поглядев в пропасть, он и в самом деле увидел темновато-алое свечение, разливающееся повсюду. При свете солнца сияние кристалла утратило бы свою яркость, но во тьме прозрачный камень сверкал игрой переливов, подсвечивая лица красным.

Отдохнув, Шэнь Цяо и Янь Уши начали спускаться и с тех пор повернули не один раз. И по обеим сторонам пути светился халцедон. Видно, он слишком глубоко залегал в горной породе – просто так не вытащить.

Спору нет, халцедоны действительно прекрасны, но зачем они понадобились Чэнь Гуну? Он был любимцем императора Ци, купался в роскоши и почестях. Даже Мужун Цинь теперь был в его распоряжении, служил ему верой и правдой, не говоря уж о несметных богатствах. Прежний Чэнь Гун ничего не имел за душой, он мог бы рискнуть жизнью ради халцедона, но у нынешнего было все. Так зачем же он стремился сюда, не останавливаясь ни перед какими опасностями? Разве что у него была какая-то иная цель? Шэнь Цяо чувствовал, что Чэнь Гун сильно изменился с того дня, как они распрощались, и о его нынешних мыслях и намерениях нельзя судить, опираясь на представления о прежнем нищем юноше.

С этими мыслями он отвел глаза от халцедона и обернулся к Янь Уши. – Премного благодарен вам. Как вы здесь оказались?

— Тут есть прямой спуск вниз, – невпопад заметил тот.

— Вы его уже опробовали? – удивился Шэнь Цяо.

— Близко не подходил. Его охраняли две обезьяны, – пояснил Янь Уши.

— А нефритовую цистанхе вы видели?

Янь Уши лишь утвердительно хмыкнул.

Шэнь Цяо осмотрел себя: он получил больше десятка ран, крупных и совсем мелких. Часть, судя по всему, оставили когти обезьян, когда он защищал Янь Уши, другую же он получил, упав с высоты. Впрочем, все они были поверхностными. И даже если когти обезьян и в самом деле покрыты ядом, в кровь едва ли попало много, и ток истинной ци вскоре вынесет эти капли. Чэнь Гун и его подчиненные получили куда более тяжкие раны.

— Живущие здесь обезьяны столетиями не видели дневного света, – снова заговорил Янь Уши. – Они выжили, поедая человеколицых пауков и нефритовую цистанхе, и оттого их шкуры настолько прочны, что их ничто не может проткнуть, кроме меча, наполненного ци. К тому же они проворны, как ласточки. Вот отчего с ними сложно совладать.

Но вместо того чтобы пасть духом от этих сведений, Шэнь Цяо приободрился:

— Пойдемте. Раз уж мы забрались сюда и оказались в шаге от цели, нужно добыть нефритовую цистанхе и поскорее исцелить ваши раны!

Янь Уши в удивлении покосился на него.

— Тебе разве не нужно передохнуть?

Шэнь Цяо покачал головой.

— Первым делом надо забрать нефритовую цистанхе – мало ли что может случиться потом, если мы снова столкнемся с Чэнь Гуном и его людьми.