Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 448 – Мэн Сиши

— Что вы делаете?.. – удивился Шэнь Цяо.

— Я наелся, – невинно отозвался Янь Уши. – Хочу доесть. Доедать буду медленно.

Запретить ему облизывать человечка Шэнь Цяо никак не мог, да и с чего бы – Янь Уши всего-то навсего ел леденец. Прояви к этому Шэнь Цяо преувеличенное внимание, и самого себя выставил бы в невыгодном свете.

Поэтому он решил не обращать внимания и как ни в чем не бывало продолжил свою мысль:

— Центральная равнина отличается от земель Западного края. Как только мы войдем в империю Чжоу, нас рано или поздно узнают. Сейчас цзюань у вас, устранение изъяна Демонического сердца – вопрос ближайшего будущего. В свободное время вам следовало бы побольше совершенствоваться.

Договорив, Шэнь Цяо не выдержал, покачал головой и рассмеялся:

— Будь сейчас на вашем месте настоящий Янь Уши, скорее, это он бы поучал меня.

— Если исправить изъян Демонического сердца, – вдруг ответил Янь Уши, – то Се Лина больше не будет.

Улыбка Шэнь Цяо исчезла, он тоже замолк. Спустя долгое время он едва слышно вздохнул:

— Но вы не можете оставаться таким всю жизнь. Се Лин согласился бы, но Янь Уши – едва ли.

Се Лин был частью Янь Уши, но Янь Уши никогда бы не вернулся, чтобы спасти Шэнь Цяо.

Быть может, и в каменном сердце есть место для капли нежности. Из всех личностей Янь Уши эта нежность досталась Се Лину, и он изливал ее на того, кому больше всех доверял, – на Шэнь Цяо.

Но в один прекрасный день Се Лин исчезнет. Разве с ним не пропадет эта капля нежности?

А Янь Уши по-прежнему останется тем равнодушным и холодным себялюбцем, главой школы Чистой Луны, который пальцем о палец не ударит ради другого человека.

Тем временем Янь Уши смотрел на него темными глазами, и взгляд этот был внимательным и ясным, без тени коварных замыслов – у других личностей Янь Уши подобного взгляда Шэнь Цяо никогда не наблюдал.

Се Лин и вправду был не Янь Уши.

Сердце Шэнь Цяо вдруг смягчилось, но к этой мягкости примешивалась еще и невыразимая смутная печаль.

Благодаря целебной силе нефритовой цистанхе рана на голове и впрямь постепенно заживала, но поврежденные меридианы еще нуждались в восстановлении, которое займет не один день. Личности Янь Уши постоянно менялись – он просто не смог бы сосредоточиться на совершенствовании. Сейчас, например, его телом распоряжался непритязательный Се Лин, чьи желания были скромны, а мысли просты. Дали ему леденец – он и доволен.

— Цзюань из Жоцяна сейчас при вас? Позвольте взглянуть? – попросил Шэнь Цяо.

Янь Уши вытащил цзюань из-за пазухи и отдал ему.

Шэнь Цяо развернул ткань и прищурился, внимательно вглядываясь в знаки. Время оказалось не властно над шелком с вышитыми на нем иероглифами – крохотными, чуть ли не с мушиную головку.

Содержание действительно касалось боевых искусств неправедного пути. Вероятно, Тао Хунцзин в те годы уже видел основополагающие трактаты Солнца и Луны. Перед ним были пространные измышления примерно на тысячу слов, большая их часть представляла собой замечания и собственные наблюдения Тао Хунцзина по поводу боевых искусств неправедной школы. Никаких определенных путей к успеху или тайн, касающихся совершенствования в боевых искусствах неправедной школы, там не было. Сейчас Шэнь Цяо видел плохо: при тусклом свете свечи он едва дочитал до конца. Глаза страшно защипало, и у него чуть не полились слезы. – Но здесь же нет ни слова о том, как устранить изъян Демонического сердца? – удивился он, возвращая цзюань.