Книга Вернуть отправителю, страница 35 – Виктор Венцель

Никто из них не представлял, что нужно делать, и как поступить, если удастся добраться до аварийных шлюпок, но ожидание смертного приговора было куда хуже, чем неопределенность. Клеменс справедливо понимал, что даже если им удастся сбежать с Морского Блика, вероятность встретить в этих водах другое судно крайне мала. А значит, голодная смерть неизбежна в любом случае. Впрочем, встреча с ней за пределами темных тесных кают была не такой уж плохой идеей.

Осторожное прикосновение Юлиуса вывело Клеменса из полубессознательного состояния, в котором он тихо брел вперед, едва переставляя ноги, словно плохо заведенный автомат. Первое, что бросилось в глаза, была липкая лужа крови, в которую он едва не наступил, и ошметки того, что Клеменс сперва принял за разлитые консервы. Жестяная банка с зазубренными краями валялась у дальней стены. Осознание пришло минутой позже, с трудом пробиваясь в его воспаленный разум, как луч фонаря в густом тумане. Слизистая вязкая субстанция была выплеснувшимся на пол и стены мозговым веществом. Хрустящие под ногами кусочки оказались осколками черепной коробки. Черно-багровый след, широкий и густой, тянулся к двери в одну из закрытых кают, обрываясь точно на входе. Отпечаток кровавой пятерни четко выделялся на нежном бежевом фоне.

Клеменс почувствовал, как его пустой желудок вздрогнул и сжался. Он знал — его вырвало бы, если бы было чем. Он затаил дыхание, обернулся к спутнику, но тот лишь поднес дрожащий палец к губам и указал взглядом на поворот коридора впереди. Двинулись дальше еще тише и осторожнее.

За поворотом было немного светлее. Двери в каюты по обеим сторонам были приоткрыты и оттуда пробивались робкие серые лучи. Следов кровавого пиршества здесь уже не было, но в воздухе, свинцовой плитой, висело томительное ожидание.

— Чувствуешь? Эта вонь…

— Разложение, — хмуро бросил Юлиус, стараясь дышать ртом, — То, что не съели, гниет. Трупы пассажиров или команды. Иди, не останавливайся.

До дальней каюты они добрались через несколько минут, пробираясь вперед быстро, но аккуратно. Однажды над их головами раздался грохот, словно что-то тяжелое упало и покатилось, звеня металлической крышкой, в другой раз до них донесся хриплый кашель и обрывок разговора. Затем последовал сухой смех и все стихло. Голоса звучали откуда-то снизу, не удаляясь и не приближаясь к беглецам, но Клеменс понимал, что их судьба висит на волоске. Неважно, с кем им предстоит столкнуться — с обезумевшей командой, Охранником или Капитаном, участь будет не слишком отличаться одна от другой.

Дверь в каюту, куда утащили Хорста после последней попытки побега, была закрыта на внешний вентиль и привалена, вдобавок, толстой железной трубой, поставленной на ребро. Трубу оттащили вместе, а вот с вентилем пришлось повозиться — упрямый металл никак не хотел поддаваться, пока оба не надавили на него всем весом. Коротко лязгнуло, загрохотало, и дверь тяжело ушла в сторону.

Еще до того момента, как Клеменс вошел внутрь, он понял, что они опоздали. Хорст был еще жив, но в воздухе витал запах смерти — нечто подобное ощущаешь, попадая в морг или оказываясь на ночном кладбище. Журналист лежал на мокрой от крови смятой кровати, уставившись невидящими глазами в безобразный серый потолок. Его грудь судорожно опускалась и поднималась, когда тот дышал, а на губах лопался, и снова созревал блестящий красный пузырек.