Онлайн книга «Искатель, 2012 № 10»
|
— То есть как это «все»?! — вскинулся Савелий Петрович. — А как же клад? Его-то куда? — А клад... — Задонский как-то виновато вздохнул, — клад придется, согласно законам Российской империи, сдать в полицию и далее в госбанк... Правда, Елизавета Андреевна получит очень приличное вознаграждение — думаю... в общем, приличные деньги! — Если вы думаете, господа, что я ужасно огорчена, — с улыбкой обвела гостей лукавым взглядом хозяйка, — то вы глубоко ошибаетесь! Мне нисколько не жаль расставаться с этим грязным золотом, которое... — голос Лизы вдруг дрогнул и прервался, — извините, господа! Папенька ошибался, считая, что эти деньги «чистые», а раз так, то золото это счастья никому не принесет. Конечно же, я сдам его в полицию, или куда там следует... И спасибо вам, господа, за то, что не оставили меня в беде! Вам, господин Задонский, особое спасибо и самая искренняя благодарность... — Право, Елизавета Андреевна, вы ставите меня в неловкое положение... — скромно потупился репортер, хотя в глазах явно подпрыгивали и веселились отчаянные чертенята. — Я тоже рад, что дело «тамплиеров и валетов» закончилось вполне благополучно. Давайте-ка выпьем за здоровье нашего могучего рыцаря... нет — русского богатыря Василия, который оказался «джокером» и побил «козырного валета»... оглоблей! Герою — гип-гип, ура!!! ...Вечер закончился тем, что Савелий Петрович, несколько не рассчитавший, своих сил в поединке с перцовкой, неловко споткнулся при прощании на высоком крылечке, подвернул ногу, и «русскому богатырю» Василию пришлось отнести старика домой на руках. Василий шел твердо, нес пострадавшего бережно-аккуратно и добродушно гугукал себе под нос что-то ободряющее — вероятно, что-нибудь вроде: «Не ной, старый дурак, поставим мы тебя на ноги!» Еще через несколько дней Лиза по-соседски пришла проведать «пострадавшего от зеленого змия» старика. Принесла пирогов, испеченных Глафирой, и добрых часа два распивала с Петровичем чаи и терпеливо выслушивала стариковские жалобы и байки. Когда все разговоры были переговорены, чай выпит и пироги съедены, а Лиза собралась уходить, хозяин вдруг объявил, что «имеет к Лизавете Андревне весьма деликатный и серьезный разговор»... — Лизанька... Елизавета Андреевна, — несколько неожиданным торжественным тоном начал было старик, но сразу как-то сбился и, смущенно кашлянув, продолжил уже вполне обычным голосом: — Поскольку вы сирота, а я ваш сосед и вообще, так сказать, то, выполняя нижайшую просьбу некоего известного вам господина, я прошу вас... Да что это я аки посол персидский! Лизанька, милая моя, да выходите вы за Аристарха Матвеича, ведь любит он вас, а сказать никак не решается — тоже мне, а еще штабс-капитан! Так что вы нам скажете, голубушка, а? Отдаете, как говорится, руку и сердце? И сразу предупреждаю: отказа я не перенесу, я почти в бою раненный, убьете ведь старика... Так «да», Елизавета Андреевна? — Ну что мне с вами делать? — улыбнулась Лиза и тут же покраснела. — Да. Да-да-да! Только вы уж не умирайте, пожалуйста, — я ведь вас тоже очень люблю, милый Савелий Петрович! ...Кухарка Глаша, несколько дней молча наблюдавшая за хозяйкой, с лица которой почти не сходила затаенная улыбка, на все вопросы по домашнему хозяйству отвечавшей как-то не сразу и порой невпопад, сделала свои выводы и как-то вечерком, грохоча у печи ухватами и чугунами, вдруг остановилась, тяжко призадумалась и, наконец, изрекла: |