Книга Искатель, 2012 № 11, страница 60 – Владимир Колабухин, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

На вахте Эйборн царила вялотекущая рабочая обстановка, за сутки особых происшествий пока не произошло, один умник отворил себе вены осколком стекла — так это не в счет.

Дежурный помощник начальника колонии только что отправил в штрафной изолятор группу инспекторов — проводить в камерах плановый обыск — и засел за ведомость послеобеденной поверки. Прихлебывая кофе, он делал на полях карандашом отметки, когда к нему вошел сержант службы безопасности.

Вошел — и застыл, уставившись дежурному в галстук. Своим молчанием он долго давил на терпение, покуда оно не лопнуло.

— Джерри, дружок, у меня, видишь ли, работы по горло.

Сержант туго сглотнул и произнес:

— Джек Гросс нашелся, под лестницей бойлерной.

Дежурный как чувствовал, что только перерезанными венами сегодня не кончится. Он встал из-за стола.

— Какой Гросс? И что значит «нашелся»?

— Пропал он у нас, помните? Ему освобождаться через три дня — а он как в воду канул. Мы его тогда в федеральный розыск подали.

— Да, был такой случай... И где он?

Сержант отправился к выходу, дежурный поторопился за ним.

Через тюремный двор к вахте приближался кортеж из трех инспекторов и детины в синих джинсах и черном свитере.

Закатывая рукава, дежурный пошел им навстречу.

— Только держитесь от него подальше, — предупредил из-за плеча сержант, — чокнутый он, что ли, или хмель из него еще не вышел.

Детина по рукам был скован наручниками. На ходу он корчил рожи любому попадающему на глаза объекту, при этом издавал безумный вой и то и дело показывал своим конвоирам язык. Поравнявшись с дежурным, он задрал подбородок и вытянулся в струнку.

— Что это с ним? — спросил дежурный и обошел его сначала слева направо, потом наоборот.

Один из инспекторов выступил вперед.

— Под лестницей валялся, весь пьяный, — доложил он. — Кое-как его распинали — очухался, посмотрел вокруг, да как заорет: «Где я?»

— А потом с ним это и началось, — продолжил сержант службы безопасности, вывалив язык и перекосив лицо. — Сейчас вроде бы получше, а сначала ведь прямо на стену полез.

Дежурный поскреб затылок.

— Черт знает что!

Помолчал, что-то обдумывая, и решительно закончил:

— А ну вас всех... Ведите его в камеру. Завтра будем разбираться.

Развернулся на носках и не спеша отправился обратно на вахту.

Понедельник не порадовал погодой. Весь вечер на автостраду валил густой, липкий снег. Под его тяжестью прогнулись провода, опустились к земле ветви черных деревьев. Зыбкий свет луны едва освещал раскисшую от слякоти ленту шоссе и окоченевшую фигурку девушки у придорожного столба. Девушка была простоволоса, в короткой темной шубке и полусапожках. Когда из-за поворота, ведущего в город, вспыхивали фары автомашин, она на миг оживала и слабо вскидывала замерзшую руку. Но машины даже не притормаживали, и она вновь отступала в рыхлый снег, зябко жалась к столбу.

Глазунов увидел ее, как только их старенький «Москвич» вырвался на прямую.

— Костя, подбросим? — спросил он шофера.

Тот кивнул, но резко сбавить ход не рискнул: на холодном ветру асфальт леденел, покрывался скользкой коркой. «Москвич» промчал еще добрых три-четыре десятка метров, прежде чем остановиться, а потом мягко покатил назад.

— В чем дело? — вскинул голову Губенко, до этого спокойно дремавший на заднем сиденье. — Что это мы вдруг пятимся раком?