Книга Искатель, 2012 № 11, страница 93 – Владимир Колабухин, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

— Правильно. Вот сейчас я и спрошу тебя кое о чем. А ты ответишь мне четко и ясно, как на исповеди. О чем все-таки шел разговор в полиции?

В голове Глазунова словно прояснилось. Он взглянул на Верховского. Перед ним сидел добродушный, милый, чем-то очень близкий, простодушный человек. Этот человек по-отечески улыбался ему и терпеливо ждал от него такого же доброго отношения. Ему нельзя было солгать, не поверить...

— Я сказал Корнееву, что сомневаюсь в случайности гибели моих друзей.

Верховский удовлетворенно тряхнул бородкой.

— Так... Корнеев — кто это?

— Начальник уголовного розыска.

— И что он ответил?

— Сказал, что у него есть основания полагать то же самое.

Верховский нахмурился.

— Почему?

— Он не вдавался в подробности.

— А кого подозревают?

— Беса и Длинного.

— Почему?

— Я сам указал на них, обрисовал внешность.

— От кого ты узнал, как их зовут?

— Наташа сказала.

Верховский ненадолго задумался.

— Корнееву тоже известны эти клички?

— Да, я назвал их ему.

— Та-ак, — протянул Верховский. — Занятно... Значит, личности наших мальчиков уже в поле зрения полиции... А Наташа? Корнеев и о ней знает?

— Знает.

— Что именно?

— Что она числится студенткой в химико-технологическом.

— И все?

— Все.

Верховский вновь откинулся на спинку кресла.

— Ты сказал ему, что разыскиваешь Наташу?

— Да.

— И что отправился искать ее именно сюда?

— Нет, об этом у нас не было речи. Напротив, он запретил мне какой-либо поиск.

— Почему?

— Мол, не мое дело.

Верховский усмехнулся, погладил бородку.

— Это уже лучше. Значит, положение еще можно поправить.

— Что за положение?

— Ну, сам видишь, в какую историю тебя втянула Наталья. Это из-за нее все так получилось. Глупая девчонка!.. Сама напросилась на отдых в «Уюте», со всеми здесь перессорилась, а к ночи и вовсе сбежала. Что она наплела тебе в свое оправдание? Не было ничего этого, мой мальчик. Не было. Она все сама подстроила с гибелью твоих друзей. У нее мания преследования. Вот и к тебе подбирается с россказнями. Надо избавиться от нее, мой мальчик. Надо! Я знаю, что она понравилась тебе, и все же...

Глазунов захлопал ресницами.

— Да-да, понравилась. И ты ревнуешь ее к Бесу и Длинному. А она смеется над тобой, убегает, дразнит, а сама готовит новое злодейство. И ты сейчас возненавидел ее. Ведь так?

Глазунов неуверенно кивнул.

— Так!.. Сейчас ты пойдешь в ее комнату. Наталья будет сопротивляться, что-то доказывать. Но ты не станешь слушать ее. Ярость клокочет в твоей душе, а в голове одна мысль — избавиться от этой подлой девчонки, ты и сделаешь так.

Верховский нажал кнопку звонка и, когда вошел Бес, спросил его:

— У тебя есть нож?

Бес протянул ему свой клинок.

— Пойди к Наталье, отведи из подвала в ее комнату и потом возвращайся за нашим гостем. Проведешь его к ней, оставишь вдвоем.

Бес опять недоуменно вскинул брови, но ничего не сказал, направился к двери. Минут через пять он возвратился.

— Ну, с богом, — обратился Верховский к Глазунову и подал ему нож.

Глазунов повертел в ладони клинок, медленно поднялся, медленно пошел к двери. В голове снова зашумело, виски будто обручем сдавило. Ненависть к Наташе, неожиданно вспыхнувшая в нем, раздирала грудь, требовала выхода, но и что-то другое, необъяснимо тяжелое, сковывало руки и ноги, вызывало в душе протест против этой ненависти и желания отмщения.