Книга Попаданец. Город на холме. Книга 1, страница 182 – Ласковый Звездочет

Откуда они взялись, я понял в ту же минуту, а проверил через два дня — сходил и посмотрел сам, потому что не мог не пойти.

За северным плечом Кунды есть узкая осыпь между двумя скальными рёбрами, а над ней полка шириной шагов в двадцать. С мыса её не видно: мыс смотрит на запад и на север, а полка — под ним и восточнее, в мёртвой зоне. С моря её не видно тоже — вход закрыт ребром. Пристать туда можно только в штиль и только зная место.

С полки наверх идёт козья тропа. Не тропа даже — след: по осыпи, потом по седловинке между рёбрами, потом полого вверх, к гребню, и с гребня она выходит выше источника.

Я в июле обошёл весь западный берег и записал: подхода нет.

Второй раз за неделю.

И сошли они не этой ночью.

Они сошли сутки назад — в ту самую ночь, когда мы с Акаром стояли на мысу и считали три огня на чёрной воде.

Пока пять лодок стояли в трёх милях и целый день напоказ смотрели на нас, четырнадцать человек уже лежали на нашем острове, в камнях, без огня и без движения, в двух километрах от Марно, который весь день смотрел на запад. Сутки.

Я потом много раз спрашивал себя, что я почувствовал, когда это сложил, и честный ответ такой: я почувствовал уважение. Оно пришло раньше злости и было сильнее её, и мне до сих пор за это немного неловко.

Дальше надо объяснить, что означало «взяли источник», потому что это не про воду.

Это про высоту.

Посёлок лежит на восточном склоне, ярусами.

Внизу — бухта. Над ней нижний ряд. Над ним верхняя улица и верхний ряд. Над ними, ещё выше, — площадка с чашей и расщелина в скале, откуда идёт вода.

И с этой площадки простреливается всё.

Не в смысле стрельбы — у них нет луков, у них праща, а праща сверху вниз бьёт вдвое дальше.

Четырнадцать человек на площадке над посёлком — это четырнадцать человек, которые видят каждое движение на каждой улице, и до которых снизу вверх надо лезть по одной тропе шириной в два шага.

По той самой тропе, на которой я в первую неделю сидел кассиром и от скуки пересчитывал шаги.

Сорок два шага.

И вторая половина, которая была хуже первой.

Верхний обвод был закрыт. Изнутри.

Дом Акарру ушёл за него по приказу хозяина, заложил проход камнем — тем самым способом, с внутренним заворотом, который я неделю назад им и показал, — и сел внутри.

Девяносто человек, вода в питтах, стены в две ладони толщиной и бастион у восточного угла, который я сам достроил.

Отличная оборона. Я её проектировал.

И теперь всё выглядело так.

Внизу, у бухты, — шестьдесят человек с разбитыми лодками и тридцать наших копейщиков, держащих проход.

В середине, в посёлке, — я, восемь человек резерва, пращники без камней, женщины, раненые и весь нижний ряд.

Наверху, за обводом, — девяносто человек дома Акарру и союзных им, за стеной, с водой.

И над всеми ними, на площадке у чаши, — четырнадцать человек противника, которым сверху видно нас всех.

Я стоял на верхней улице и очень отчётливо понимал, что построил себе ловушку своими руками и неделю на неё убил.

Всё, что я сделал за эту неделю, работало.

Обвод держал. Проход был заложен грамотно. Бастион стоял. Позиции были удобные.

Просто я всё это строил, чтобы враг был снаружи, а я внутри. А получилось наоборот.

Мы полезли к обводу.

Восемь моих, я и человек пятнадцать, которых я подобрал по дороге, — бабы, подростки, двое раненых, которые встали и пошли.