Книга Попаданец. Город на холме. Книга 1, страница 87 – Ласковый Звездочет

Подвеска Сарно лежала в тайнике не потому, что её забыли.

Она лежала там, где её найдут те, кому надо.

Дальше он рассказал про этот год, и вот тут разговор перестал быть историческим.

В этом году не собрали.

Засуха. Ячмень взяли меньше половины. Коз резать нельзя, потому что коза даёт молоко, а молока в этом году нужнее, чем мяса. Обсидиан не пришёл — с Мелы в это лето лодки ходили плохо.

Выходило, что не хватает примерно трети.

Он попробовал послать вперёд — с Мерсо, с малой лодкой, с частью и с объяснением.

Ответ пришёл в виде Тавво.

Три линии на груди. Живой. Отпущенный, чтобы доплыл и показал.

И это, объяснил Акар, не наказание. Это счёт.

Три — не «третий в очереди», как я решил из объяснения Ниссо.

Три — это во сколько раз больше нужно привезти.

Я сидел и молчал.

Втрое.

Втрое от того, чего у них нет.

— Придут, — сказал я.

Он кивнул.

— Когда?

Он нагнулся, поднял с камня обломок и провёл им по плите короткую черту. Потом ещё одну рядом. Потом ещё.

Насчитал двенадцать и остановился.

Потом посмотрел на меня и стёр одну ладонью. Одиннадцать.

Про Мерсо я спросил под конец, и он ответил спокойно, будто про погоду.

Мерсо ходит на мыс.

Он ходит туда двенадцать лет — с тех пор как стал распорядителем. Это его обязанность. Он подтверждает, что можно входить, потому что если не подтвердить, лодки встанут против прохода и будут ждать, а ждать они не любят.

Это часть договора.

Он не предатель. Он исполнитель.

Я сидел на камне и думал о том, что месяц гонялся за шпионом, а поймал завхоза.

Акар предложил размен на закате.

Мы уже спустились обратно к его дому, и он остановился у двери и сказал.

Сказал коротко и очень ясно, и я понял всё с первого раза, потому что он подобрал слова специально простые. Смысл был такой.

Придут. Скоро. Придут не за данью, а взять сами, потому что мы не отдали.

Всех не спасти. Он это знал двадцать лет назад, знает сейчас и не собирается делать вид.

Спасти можно верх. Источник, верхние дома, запасы, семьи домов. Это оборонимо: одна тропа, узкий проход, каменные стены.

Низ — не оборонить. Низ отдадут.

И дальше он сказал главное.

Ты знаешь, как это делается. Ты умеешь. Помоги закрыть верх, и я вычеркну два имени из списка.

Тиссу и Ниссо.

Он не был мерзавцем в эту минуту.

Он не пытался меня купить. Он мне платил. По его понятиям это была честная сделка, и он даже платил вперёд: он предлагал вычеркнуть двоих из семьи, которая ему ничем не была обязана, за работу, которую я всё равно должен был бы делать.

Он мне даже помогал.

Он ведь видел, где я живу и с кем.

И вот что со мной случилось в ту минуту.

Пока он говорил — про верх, про низ, про одну тропу и узкий проход, — у меня в голове само пошло.

Одна тропа. Ширина у поворота — три шага. Дальше сужается до двух. Слева стенка, справа осыпь.

Обвод верхних домов замкнут, дыр две: между домом Пинда и складом — метр восемьдесят, закладывается за полдня четырьмя людьми. И у восточного угла — там вообще щель, её закроют двое за час.

Проход к площадке. Сорок два шага от верхнего края. Наверху нависает камень, под которым можно поставить двоих с пращами, и снизу их не видно, я это отметил ещё на первой неделе, когда сидел там кассиром и от скуки считал всё подряд.

Вода. Внутри периметра — да. То есть осада держится, пока держатся люди.