Книга Прости, Мария, страница 134 – Аманта Сантос

— Это уже было, — мужественно усмехнулся Алехандро, вспомнив пожар на ранчо Лопесов.

— Было? — голос Аугусто сорвался на пронзительный визг. Одним движением он сорвал с себя бинты и пластырь, обнажив обезображенное жуткими шрамами лицо и демонически захохотал.

Увидев это страшное зрелище, Алехандро не сдержал дрожи. Аугусто заметил его реакцию, и его глаза бешено засверкали.

— Было? — повторил он. — А это было?

Алехандро нашел в себе силы замотать головой.

— А будет, — почти прохрипел Аугусто — Обязательно будет! Сначала я убью тебя. Я обезображу твое лицо хуже, чем огонь обезобразил мое. И перед тем, как убить тебя, я принесу тебе зеркало. Я знаю таких красавчиков, как ты. Вы считаете, что весь мир принадлежит вам, так я докажу тебе, что ты ошибался, страшно ошибался! Впрочем, ты и сам уже понял это... Потом... Потом я доберусь до Марии. Сначала я уничтожу эти ее отродья — девчонку и парня, твоего дружка. Впрочем, их я просто убью. Мне неохота тратить на них свое время. А саму Марию... О нет, я не буду просто убивать ее. Я слишком долго ждал этого часа, слишком долго, и она будет моей, чего бы мне это не стоило! Да! Перед смертью она будет моей!.. — он уже почти стонал, корчась в своем кресле. Алехандро стало страшно: перед ним сидел безумец. Глаза Аугусто налились кровью, шрамы побелели, оскаленные зубы сверкали.

— Я сделал слишком много для этого, чтобы теперь лишиться этого! Зря я, что ли, доводил до смерти Виктора? Нет, теперь меня ничто не остановит, — он перевел дыхание. — Потом я убью девчонку. Дура! Она думала, что действует по своему плану! Какая дура! Она считала, что использует меня, а я и не мешал ей действовать до тех дор, пока это устраивало меня. Но она оказалась чересчур догадливой... Что ж, она поплатится это, как поплатился этот ее дружок-полицейский...

Эти слова поразили Алехандро куда сильнее, чем все остальные. Значит, она обманывала его все это время? У нее был какой-то дружок-полицейский... Но, может быть, это просто дон Аугусто издевается над ним? Пытается сломить его, заставить предать своих друзей? Нет! У него это не получится! Он, Алехандро, не предаст Эвелин! Никогда! И тут его словно облили холодной водой. Ведь Аугусто ничего не может знать о тех чувствах, которые он, Алехандро, испытывает к Эвелин. Значит, он не мог сказать эти слова специально, чтобы унизить его. Значит, все-таки...

Алехандро задохнулся от неожиданной боли в сердце.

Аугусто, внимательно наблюдавший за его реакцией, довольно усмехнулся, решив, что Алехандро уже готов сломаться. Встав, он отбросил в угол паяльную лампу, которой до сих пор размахивал перед лицом Алехандро.

— А теперь, — сказал он ждавшим за дверьми бандитам, — займитесь им. Да не жалейте ни сил, ни дубинок — отделайте его так, чтобы он не мог даже лежать, не воя от боли.

Двое громил молча ввалились в комнату. Аугусто прикрыл дверь и, злобно усмехаясь, пошел прочь...

Эвелин трясло, как в лихорадке. Она замерла у окна, прислушиваясь то к телефону, то к улице. Алехандро все не было и не было. Рядом сидела Изабелла.

— Знаешь, я очень боюсь, что с ним что-то случилось. Этот дон Аугусто очень опасен и способен на что угодно.

— Подожди, вечером придет Хосе Игнасио, и я поговорю с ним.