Книга Ожерелье из клыков, страница 23 – Mya Fox

— Я здесь, — перебила она. — Одна. Без оружия. В твоем лагере. И ты все еще боишься.

Тишина повисла над поляной. Наемники перестали жевать, переглядывались.

Клык медленно поднялся. Лицо его побагровело, шрам на губе дернулся.

— Ты...

— Я сделаю тебе больно, — сказала Мирра, не повышая голоса. — Не сегодня. Не завтра. Но когда ты забудешь, когда расслабишься — я приду. И ты умрешь.

Она выдержала его взгляд. Не отвела глаз. Даже когда он замахнулся, даже когда удар обжег щеку, и мир на мгновение померк.

— В клетку, — прохрипел Клык, отворачиваясь. — И чтоб не кормить.

Наемники подхватили ее, потащили обратно. Мирра не сопротивлялась. Только на мгновение, когда ее проносили мимо Кайрена, их взгляды встретились.

В его глазах была гордость.

Ночь опустилась на лагерь тяжелая, темная.

Мирра лежала на соломе, смотрела в потолок и ждала. Где-то за стенами перекликались часовые, догорали костры, наемники разбрелись по палаткам.

Когда все затихло, она приподнялась.

Доски стены были старыми, рассохшимися. Между ними — щели. Небольшие, но достаточные, чтобы просунуть руку.

Она нашла ту, что выходила на столб, где был прикован Кайрен.

— Кайрен, — прошептала она. — Ты слышишь меня?

Сначала тишина. Потом — шорох, звон цепи.

— Слышу, — голос его был хриплым, но живым. — Дура. Зачем пошла?

Она прижалась лицом к щели, пытаясь разглядеть его в темноте.

— Затем, что без тебя мне все равно не жить.

Он замолчал. Мирра слышала его дыхание — тяжелое, рваное.

— Что они с тобой сделали? — спросил он.

— Пока ничего. Клык сказал, завтра... завтра у него праздник.

— Мирра...

— Тихо. — У меня есть травы. Сон-трава. И еще кое-что. Они не нашли. Если я смогу подсыпать в еду...

— Ты с ума сошла, — перебил он, и голос его дрогнул. — Тебя поймают — убьют.

— А если не попробую — меня завтра Клык... — она не договорила.

Она услышала, как он скрипнул зубами, как загремела цепь.

— Что нужно делать? — спросил он.

— Мне нужен доступ к котлу с похлебкой. И чтобы никто не видел.

— Я отвлеку их.

— Как?

— Устрою шоу, — ответил он, и в голосе его мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Буду беситься на цепи. Кричать, ругаться, подерусь с кем. Они любят на это смотреть. А ты — ты действуй.

Мирра сжала его пальцы.

— Ты справишься? — прошептала она.

— Я воин, Мирра. Я привык терпеть. — Он помолчал. — А ты... ты самая сильная из всех, кого я знал.

Она улыбнулась в темноту. Слезы текли по щекам, но она не вытирала.

— Завтра, — сказала она. — На закате. У нас будет мало времени.

— Хватит, — ответил он. — Должно хватить.

За стеной раздался кашель часового. Шаги приблизились, замерли у будки.

— Иди, — прошептал Кайрен. — Иди и готовься. Завтра мы или умрем, или будем свободны.

Мирра отпустила его руку, отползла в темноту. Села, прижалась спиной к холодной стене, закрыла глаза.

В кармане, на поясе, под подолом — три клыка, отравленные смертью. В рукаве — шипы волчьей ягоды. В маленьком мешке — сон-трава, которую она научилась варить так, что от нее не спасал даже самый крепкий организм.

Она была готова.

Она должна была быть готова.

Снаружи чадили догорающие костры, в горах выли волки, и где-то там, за стенами каменоломни, ждал рассвет.

Мирра разжала кулак, посмотрела на ладонь. На ней остался след его пальцев — теплый, живой.