Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 113 – Регина Грез

Даже забыла постучать, просто зашла и остолбенела, - Отто стоял посреди своей комнаты полуголый, натягивал брюки, похоже, только что принимал душ или обливался прохладной водой, он часто делает такое по утрам, мне рассказывал Франц.

Я оторопела и не сразу догадалась отвести глаза, а потом, поняла, что веду себя как идиотка, отвернулась и прижалась лбом к стене, рядом с приоткрытой дверью. А Грау холодно спросил:

— И зачем ты сюда пришла?

— Как пришла, так и уйду. Ты уже оделся?

— Можешь смотреть, мне нечего стесняться.

— Еще бы, ты сложен как древнегерманский бог, - я не удержалась от едкой иронии. - Уж постараюсь справиться с таким искушением.

Наконец он усмехнулся по-доброму, кажется, мои слова ему немного польстили.

— Я бы не справился с собой, увидев богиню.

— Значит, хорошо, что это я к тебе ворвалась, а не ты ко мне.

— Да-а, ты бы сразу подняла визг! Девчонка... А какого именно германского бога ты вспоминала?

— Локи, естественно, - я улыбалась его мальчишескому любопытству.

— Бог хитрости и обмана? Разве я на него похож, - обиделся Грау.

— Ну, прости, для Одина ты еще молод и глуп, а для Тора недостаточно могуч... Ух, сама не знаю, что говорю. Я просто пришла мириться.

Он приблизился ко мне, продолжая застегивать рукава рубашки, волосы у него были мокрые и на распахнутой груди блестели капельки воды. Я отступила на шаг, задыхаясь от странного волнения.

— Ты нарочно не вытираешься?

— А тебе не все ли равно?

Стоял напротив и смотрел пристально, без улыбки. Мне стало чуточку жутко, вид у него был сейчас суровый и какой-то уж слишком взрослый… слишком мужской. Я опустила глаза и смущенно залепетала:

— Грау, нам надо поговорить! Надо что-то делать, пора отправлять меня обратно, до августа осталось ровно две недели, надо срочно искать книгу.

Отто молчал, развязно упираясь руками в бока. Меня начала раздражать эта высокомерная поза.

— Скажи правду… передумал мне помогать? Ты злишься… Но я же призналась, что не имею никакого отношения к шелковой тряпке в кружевах, я ни в чем не виновата. Хватит выдумывать про меня всякую чушь!

— Поцелуй меня и тогда прощу, - процедил он сквозь зубы.

— Простишь? Ты… меня… простишь? Грау, ты в своем уме? Что ты собираешься мне прощать, ариец несчастный? Тьфу на тебя! Видеть больше не хочу!

Он не дал мне выскользнуть из комнаты, схватил и прижал к себе. Я закричала, начала вырываться:

— Пусти! Слышишь, немедленно отпусти! Я так не играю, это подло. Я была о тебе лучшего мнения, правильно Вальтер сказал, что ты ничем не лучше его, такой же моральный урод.

Отто тяжело вздохнул, еще сильнее меня стискивая, потом потерся щекой о мои волосы, упавшие на лицо.

— Вытянула из меня всю душу, чертовка, что тебе еще? Успокоить свою русскую совесть, ну, давай, давай, я подскажу, как это сделать, давай…

Он дотащил меня до кровати и кинул на нее грубо, а сам достал со стула связку черных ремней, расстегнул кобуру и вытащил маленький пистолет. Повертел его в руках, щелкнул и начал совать мне в руки.

— На, возьми... бери, тебе сразу же станет легче, исполнишь свой русский долг, убьешь хотя бы одного проклятого немца!

Он тыкал мне в ладони холодную металлическую штуковину, а потом поднес ее к своему лбу, держа также и моими руками:

— Ну что же ты, нажимай, - это просто и быстро… раз и все… ты сама говорила - убить легче, чем полюбить. Надеюсь, второго пришествия не будет.