Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 40 – Регина Грез

К разговору присоединилась Дита, она несла куда-то пустой фужер и, проходя мимо, ехидно буркнула:

— Да что она может сыграть… разве «калинка-малинка»… у нее ведь нет балалайки с собой, вот жалко, а еще я слышала, у русских хорошо поют только цыгане… да еще эти… кто же… о, ка-за-ки!

— Может, вы хотели сказать - бурлаки? - притворно вежливо осведомилась я. - На Волге, под Сталинградом? Потрясающие арии выводят! Некоторым вашим друзьям выпадет случай в этом лично убедиться.

Дался же мне Сталинград! Отчаянно хотелось хоть как-нибудь поставить на место вредную Диту, которая постоянно меня доводит, даже мельком встречаясь в коридоре пронзает ненавидящим взглядом.

— А что такое бурлаки? - поинтересовался сосед по дивану, назвавшийся капитаном-летчиком.

— Разнорабочие, вроде грузчиков… лямку тянут, - устало ответила я. - Кстати, у вас замечательная фамилия.

Но молодой рыжеватый немец опять прервал наш диалог со Штольцем:

— Так фройляйн нам сыграет? Что-нибудь именно русское.

Жаль, я не знаю ни одного похоронного марша! «Вставай, страна огромная» ему подойдет? Ну, чего он пристал ко мне, этот долговязый "Ганс"? Видимо, придется перемещаться поближе к генералу и Францу, может, прилипала поймет, наконец, что я тут на работе, а не ради их начищенных сапог.

Неожиданно меня выручает Гюнтер. Он вскидывает подбородок, смотрит на приставучего парня и громко заявляет:

— Ваше имя, офицер!

— Лейтентант Клаус Вольф, но я… я не различу ваше звание…

— Гауптман Люфтваффе Гюнтер Альберт Штольц, к вашим услугам. Мою форму не успели забрать из прачечной, я только позавчера прибыл из госпиталя.

— Прошу простить! Приятного вечера, господин Штольц. Отдыхайте!

Немец, только что домогавшийся моей игры, лихо свел каблуки вместе и мотнул головой так, что дернулась набок косая светлая челка. А потом он круто развернулся и куда-то убежал.

Я с облегчением перевела дух и уже немного приветливей посмотрела на соседа:

— Вы старше его по чину, да? Я плохо разбираюсь, простите.

— Именно так.

— Надеюсь, вы хотя бы не генерал?

Нет, мне нужно заклеить рот, так как слова из него опережают чувство самосохранения и порой противоречат здравому смыслу. Но Гюнтер заметно повеселел и тихо засмеялся, покачав головой из стороны в сторону.

— Боюсь, с моим везением в последнее время мне не дотянуть даже до полковника.

— А что с вами произошло? Вы ведь летчик, правильно? У вас не раскрылся парашют?

Я вовсе не собиралась с ним церемониться, с какой стати! Гюнтер снова засмеялся, отчего показался мне вполне славным, милым человеком, с ним можно было просто сидеть и разговаривать, хотя, кто его знает, может, это лишь первое обманчивое впечатление.

— А вы в самом деле из Советов? Должен заметить, ваш немецкий безупречен.

— Да… я наследница древней княжеской династии, веду свой род от царевны Софьи.

Понял он мою шутку или просто делает вид, что ему смешно? Я вдруг ловлю на себе напряженный, тяжелый взгляд Отто. Оцениваю обстановку вокруг: Франц болтает о чем-то с подружкой генерала, обо мне и не вспоминает, а сам Вальтер разговаривает с двумя солидными подтянутыми дядьками, причем, один из них точно гестаповец, судя по форме.

— Вы сказали, что у меня замечательная фамилия, отчего же? - напоминает о себе Гюнтер.