Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 46 – Регина Грез

Думаю, единственное, на что он способен - это орать и трясти меня за плечи, я не боюсь, что он начнет ко мне приставать, а если даже и попытается, скажу, что я тоже больная и для его организма образца тридцатых годов прошлого столетия не подхожу ни по каким параметрам.

И вообще, найду, что ему сказать, я-то, по крайней мере уже была замужем. А ему перспектива женитьбы уже не светит, и даже немного жаль, если за него как следует взяться, может, стал бы человеком, а не матерым нацистом.

Нет, идея с ночными разговорами начинает серьезно меня нервировать, лучше бы Отто забыл про меня, уехал с Вилли в какую-нибудь забегаловку, нашел себе развлечения пока генерала нет, лишь бы сюда не пришел.

Я ощупью добрела до маленького окошечка и развела шторы, над городом висела почти идеально круглая луна в легкой облачной дымке, глаза мои немного привыкли ко мраку, и я вернулась в глубь нашей с Францем «каюты», чтобы присесть на тахту, которую сама же недавно мыла и застилала чистеньким полосатым пледом.

Прошло, наверное, уже около получаса, я совсем потерялась во времени, уже хотела спускаться вниз, а потом вспомнила, что в моей комнате нет ключа, и я не смогу больше закрываться. Уж лучше остаться здесь, никто не вздумает искать меня на чердаке.

Только Грау. Но он уже, наверно, не придет.

Отто.

Мне казалось, что я ненормальный, на меня все смотрят и вспоминают историю с Эльзой, хотя здесь нет старых знакомых и вряд ли кто-то знает, что моя мать умерла в психушке. Зато теперь тут есть одна русская дурочка, которая вздумала подергать тигра за усы.

Я наблюдал за ней сегодня весь вечер. Ася не особенно растерялась, думал, на шаг от нас не отойдет, а она уселась рядом с парнем в вылинявшей форме и принялась болтать, будто на свидании.

Вилли потом мне рассказал, что этого капитана сбили где-то в северной Африке, теперь он хочет уехать на Рюген подлечиться. Так пусть бы скорей проваливал, нечего таскаться по гостям со своей вычурной резной тростью, нечего развлекать русских дурочек!

А потом к ней начал приставать Клаус. Мне это совсем не понравилось. Мне вообще не нравилось, что на нее смотрят, даже захотелось выгнать ее, утащить наверх и пусть сидит в своей комнате, нечего тут делать, она - враг. Эта маленькая русская теперь мой личный, мой персональный враг, хотя она одна знает мою тайну, а мне известен ее секрет.

Трудно поверить, но я еще вот о чем размышляю... Мне-то гораздо легче, я почти у себя дома, среди своих и все мои друзья еще живы. А каково Асе? Она в чужом времени, в чужой стране и совсем одна. Ей должно быть очень страшно. Да конечно, ей страшно, она ведь женщина, они по натуре трусливее, они не умеют толком воевать, это же просто смешно, как она грозилась меня убить.

Но еще она - русская, а они немного другие. Даже женщины у них могут быть другие, я слышал об одной молоденькой партизанке, которая ночью подожгла поселок, где разместился наш пехотный полк. Ее потом повесили, а как же иначе... И Ася начала себя дерзко вести, запела что-то варварски- вызывающее, нарочно привлекла к себе внимание. Бросила вызов.

Если бы я был ближе, забрал гитару, но сначала я растерялся, а потом было уже поздно. Она очень хорошо пела, с таким чувством, словно душа из нее рвалась вон.