Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 47 – Регина Грез

Если все русские так поют и сражаются, на разрыв души - как с ними воевать? Она пела о книгах, о детях, о войне. Сейчас все говорят о войне, и лишь мы с Асей знаем, как оно случится на самом деле. Или я все же могу что-то изменить?

Надо проститься с Вилли и идти к ней, только вот будет ли она меня ждать на чердаке? Если нет, я приду к ней в комнату, я должен ее сейчас увидеть, я не засну, пока снова не поговорю с ней. Мне кажется, сейчас она единственный человек на земле, с которым я хотел бы поговорить… странно... и она - мой враг.

Хотя, собственно, за что я лично ее должен ненавидеть? Только за то, что она русская, из той страны, что нас унизила, растоптала, смешала с кровавой грязью! Остановила... но ведь где-то мы должны были остановиться.

Поднимаюсь на чердак - там темно и тихо, конечно, она не пришла, трусиха, мало ли, что я с ней могу сделать. А мне бы хотелось снова прижаться к ней, к девушке из другого мира, она, наверно, теплая и живая в отличие от меня. Порой кажется, что внутри меня все умерло и замерзло, даже Франц говорит, что у меня ледяные руки, и я согреваю их дыханием, прежде чем вынуть его из ванной.

Ася теплая. И она не придет. Я зажгу свечу и постою немного у окна, а потом пойду к себе. Вилли звал в город, но сегодня я не хочу ехать к девкам. Я хочу остаться с русской, просто быть с ней сейчас в одном доме.

Она, конечно, уже спит в своей норке, я мог бы ее разбудить, мог бы даже лечь рядом - она ведь не сможет закрыться. Я спрятал ключ перед тем, как собраться с ними в поездку, пока она нянчилась с Францем, а другого ей не сыскать.

Что за черт! У меня чуть сердце не остановилось, когда с диванчика поднялся темный силуэт.

— Проклятье! Почему ты сидишь в темноте?

— Тут же нет света. Я почти заснула.

У нее сонный, сердитый голос. Ничуть не испуганный, а возмущенный. Мне пришлось оправдываться.

— Свечи в шкафчике, разве не знала? Думал, ты каждую тряпку здесь перетрясла, всюду нос сунула, пока строила свой вигвам.

— Не заметила я свечей… А ты все не можешь накуриться? Я должна тебя до утра ждать? Скоро светать начнет.

— Всего первый час ночи, Шнайдер только что уехал, мы проводили его машину. А твой новый друг еще здесь, надеется, что вернешься в гостиную.

"Сам не знаю, отчего я так злюсь при мысли о пилоте, вернее, о том, что ей было весело с ним болтать".

— Какой еще новый друг?

"Хорошая актриса. Она даже лоб трет, делая вид, что не знает, о ком речь".

— Твой сбитый летчик! - ехидно проворчал я.

— С чего это он вдруг мой? Хотя, надо отдать должное - он держался прилично, быстренько рыжего отшил, ты же не догадался подойти и помочь.

— А с какой стати я должен к тебе подходить? Кто ты такая?

— Ну-у… я особенная, согласись. Не каждый день в вашем захолустье встречаются девушки из будущего.

— Мне ты вообще не нужна!

— Да, бросьте, герр Грау! - издевательски бормочет она. - С моим появление вам стало жить гораздо интереснее, вы даже научились краснеть, а то вечно ходили как бледная моль. Я вас успокоила, расписала вам перспективы вашей драгоценной «фатерляндии», теперь можете и помирать спокойно.

"Это неслыханно, что она тут несет!"

— Да ты… как ты со мной говоришь! Я не выпущу тебя из этой комнаты, дурочка! И плевать я хотел на фон Гросса, скажу, что ты сама выпала из окна.