Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 83 – Регина Грез

— Вы не имеете права, я не отсюда, я из другого времени, так нельзя, перестань! Хват-и-ит!

Он будто не слышал меня, держал одной рукой, а свободной пытался вставить ключ в скважину двери кабинета. Сейчас он меня втолкнет внутрь. Я видела порой такие сцены по телевизору и мне казалось, что на месте героини фильма могла бы дать более достойный отпор насильнику - дралась бы как зверь, царапалась и кусалась, но сейчас вдруг четко поняла, мужчины гораздо сильнее женщин и я никак не смогу противостоять Вальтеру.

Где-то внизу у лестницы раздался грохот, а потом звон разбитого стекла... женские вопли. И, глядя в лицо генерала, притиснутая к дверям его телом, я выдохнула первое, что пришло мне в голову, хотя то был, конечно, полный абсурд:

— Партизаны! Вам конец.

Вальтер хлопнул раскрытой ладонью по двери в сантиметре от моего виска и, наконец оторвавшись от меня, пошел в сторону лестницы, расстегивая кобуру на ремне поверх рубашки.

Пару минут я глубоко дышала, держась за стену, а потом опомнилась и побрела к себе. Натянула платье, походила кругами по комнате и снова вышла в коридор. Я не могла оставаться тут, не могла вернуться к Францу, на чердаке тоже меня легко отыскать.

Оставалось, возможно, только одно место, где я могла бы сейчас спрятаться, по крайней мере, я на это надеялась, спускаясь по второй лестнице к каморке, где обитал Грау.

Да, он так и говорил, его дверь никогда не бывает заперта, и сейчас в комнате никого нет, мебели тоже не много, я на ощупь дошла до окна и замерла, прислушиваясь. Где-то вдалеке звучали раздраженные и плаксивые голоса вперемешку, раздавались какие-то хлопки, а потом мне послышался девичий плач-стон.

Я заткнула уши и зажмурилась, попыталась открыть окно, чтобы выбраться на улицу, но вскоре поняла, что и этого у меня не получится - снаружи была установлена решетка. Отто живет в настоящем каземате, почти пустая маленькая клетушка и решетчатое окно.

Где уж тут «арийские привилегии»... Несусветный аскетизм. Ницше он что ли перечитал в юности. Или с некоторых пор Отто все равно, где жить и что его окружает.

Я села на кровать возле окна, сняла туфли и легла поверх одеяла, натянув на себя его края и закутавшись, словно в кокон. А куда еще могла деться, не в шкаф же мне теперь прятаться? Не знаю, сколько прошло времени, пока я лежала, глядя в темный потолок, но вот дверь отворилась и кто-то зашел.

Я напряглась, приподнимаясь на постели, а потом услышала сдавленный голос Грау:

— Ася, ты здесь? Правильно. Я же сразу сказал, тебе нужно прийти сюда.

— А он сейчас где? - хрипло спросила я.

— Был в кухне, кажется, собирается в город. Дорих за ним присмотрит.

— Какой га-ад… Сволочь последняя! Ненави-ижу! - простонала я, в отчаянии понимая, что не могу даже заплакать, совсем пусто в душе.

— Сама виновата, не надо было выставлять себя на показ.

Голос Отто звучал непривычно спокойно, даже равнодушно, будто ничего не случилось и все так и должно было пройти, будто по тщательно спланированному сценарию. А вот я начала закипать.

— Что был за шум внизу? Я сказала, что партизаны напали, он сразу сбежал…

Отто тихо засмеялся, а потом внезапно раскашлялся и шмыгнул носом, словно дышал с трудом.

— Я разбил пару бутылок с шампанским, зеркало в ванной и еще кое-что поломал… Вел себя как пьяный дурак, тискал Берту, чтобы она верещала погромче. А ты здорово придумала насчет партизан… правда, их здесь нет.