Книга Баллада о павших драконах, страница 100 – Сара А. Паркер

И слава создателям.

Я схожу с лестницы на широкую полку, куда Райган загнал Лири. Тут же отскакиваю назад, вжимаясь в покрытую мхом скалу: трое широкоплечих наездников, загонявших ее через равнины, вываливаются из входа в нору, преследуемые языками лазурного пламени, лижущими их пятки.

Мужчина пониже выругивается — он прижимает руку к груди, кожаная куртка порвана, обнажая кровавый разрез у локтя. Словно зацепило когтем.

— Пиздец, — цедит сквозь зубы самый высокий из троицы, отбрасывая со лба небрежные каштановые пряди и бросая взгляд на раненого товарища. — Если она хочет, чтобы седло слетело, пусть сама его, мать вашу, сгрызет.

Остальные что-то бурчат в ответ и тянутся к своим седельным сумкам, сложенным вместе и припорошенным свежим снегом. Я замечаю одинаковые синие бусины стихий, вплетенные в их бороды, землистый цвет лиц и то, как они напряженно сжимают челюсти. Словно их ломит от боли. Верный признак того, что им пришлось долго и тяжело сражаться, чтобы доставить Лири сюда целой и невредимой.

Поступок, достойный уважения.

Они направляются к тропе, их темные плащи развеваются на ветру.

Я выхожу вперед, когда они начинают заворачивать за угол, намереваясь тихо прошмыгнуть мимо, но высокий тип выставляет руку, широко расставляя ноги.

Перегораживает мне путь, как гребаное дерево.

Ему требуется мгновение, чтобы заметить мой клинок из драконьей чешуи, упертый ему в живот, но, заметив, он хмурится — густые брови бросают тень на плоские карие глаза.

— Ты собралась в нору к этой Мунплюм? — ворчит он, стоя твердо, несмотря на явную усталость и тот факт, что от него разит так, будто он не мылся несколько циклов Авроры.

Я киваю.

— Разве не ты была той, на кого она бросилась, как только мы протащили ее сквозь облака?

— Во плоти и крови, — бормочу я, одаривая его безрадостной улыбкой, пока желудок издает голодный, до крайности неловкий рык.

Не вовремя.

— Ну, учитывая, что она атаковала тебя с большей яростью, чем все, на что она охотилась по пути сюда… — он делает паузу, вскидывая брови, — если ты и попадешь в нору, то вряд ли выйдешь оттуда живой.

Так себе мотивационная речь, если честно.

— Этот дракон больше дикий, чем прирученный, — продолжает он. — Мы пытались снять седло, чтобы она не таскала его на себе, когда (в чем я не сомневаюсь) она рванет в Незерин, но она и слышать об этом не хочет. Ригг чуть не лишился руки. А ты лишишься жизни.

Он проходит мимо, не сказав больше ни слова, двое других следуют за ним — рука Ригга истекает кровью прямо на снег. Они не успевают даже отойти на расстояние, чтобы я их не слышала, как начинают ворчать о том, что некоторые люди слишком тупые, чтобы жить.

Жестоко, конечно, но в нынешних обстоятельствах — не совсем несправедливо.

Я прячу клинок и набиваю рот снегом. Пользы никакой, зато желудок перестает урчать так громко, что может разбудить спящего дракона. Или, в моем случае, напугать ту, у которой идеальный слух и внезапно проснувшийся аппетит к тому, чтобы испепелить меня до смерти.

Я подкрадываюсь к рваному входу в нору, откуда исходит мягкое свечение, перешагивая через раздавленные ветки и белые от инея перья. Продвигаясь вперед, я заглядываю в длинное горло туннеля, и сердце екает при виде Лири, свернувшейся на куче старых вывороченных деревьев.