Книга Баллада о павших драконах, страница 11 – Сара А. Паркер

Проглотив слюну, собравшуюся под языком, я пытаюсь поддеть ногтями края диадемы, уверенная, что там должна быть печать, которую я могу сломать... несмотря на то, что не нашла ее за бесчисленные попытки в прошлом. И с помощью инструментов куда более острых, чем мои обломанные ногти.

Теплая кровь течет по носу, капая на складки платья, пока я ковыряю, царапаю и поддеваю, а взгляд мой мечется от одной нацарапанной буквы на темно-серой стене к другой. Буквам, которые, кажется, вывел малыш, только учащийся писать.

В этом месте.

Я отвожу взгляд от этой мысли, глядя на потолок, покрытый выгравированными углем лунами. Лунами, которые напоминают мне...

Я зажмуриваюсь и обнимаю свой урчащий живот.

Раздается звук порхающих крыльев, и я хмурюсь, глядя на маленького жаворонка, взмывающего ввысь и стряхивающего стебли соломы, от которых он каким-то образом освободился.

Упорный, ничего не скажешь.

Он отскакивает от закопченных лун, пока не оказывается прямо над моей головой, наклоняется вперед и пикирует, ударяя меня прямо между глаз, прежде чем кубарем покатиться мне на колени.

— Ой, — бормочу я, потирая голову и глядя на жаворонка — неподвижного, с помятым клювом. Это беспокоит меня слишком сильно.

Взяв его маленькую мордочку пальцами, я придаю ей прежнюю форму и замечаю небольшой разрыв на крыле. Словно он прорывался сюда с боем.

Лучше бы он этого не делал. Лучше бы оставался там, бесцельно порхая. Свободным, а не здесь, в этой безнадежной, одинокой дыре вместе со мной.

Я кладу его на колено и прислоняюсь головой к стене, наблюдая. Вздыхаю, когда он переворачивается на спину и снова обнажает брюшко.

«Ней»

Мой взгляд падает на его хвост, обратный сгиб прижат так сильно, что на нем остался слабый след кровавого отпечатка пальца. Я поворачиваю жаворонка другой стороной, и дыхание перехватывает, когда замечаю черную закорючку, исчезающую под складками. Словно кто-то ответил, прежде чем вернуть его.

Я смотрю, сглатывая.

Что мог сказать незнакомец такого, чего нельзя было передать самим фактом возврата? Что-то вроде: «Эй, прости. Этот жаворонок летал без дела какое-то время. Полагаю, получатель скончался. Приношу извинения за вашу утрату».

Хочу ли я это читать?

Определенно нет.

Я кладу жаворонка на пол и закрываю глаза, пытаясь уснуть. Получаю клювом по лицу трижды, точно между глаз. После четвертого раза сворачиваюсь в клубок на боку, стиснув зубы, слушаю, как жаворонок порхает под потолком, и думаю: не стоит ли просто махнуть рукой и прихлопнуть его так, чтобы он навсегда перестал двигаться?

Почему он дразнит меня? Хотелось бы, чтобы он прекратил.

— ХВАТИТ!

Мягкий стук: он падает на пол у меня за спиной.

Оглянувшись через плечо, вижу, что он лежит на боку, неподвижно, клюв вдавлен в мордочку так сильно, что его, кажется, вовсе нет.

Рой вины жалит со всех сторон.

Он просто хочет, чтобы его прочитали, Кузари. Просто прочти чертову записку, и он успокоится.

— Создатели, проклятье.

Медленно распрямляюсь... переворачиваюсь... сажусь и убираю растрепанные волосы за уши. Поднимаю маленького жаворонка, сжимаю его помятый клюв, пока он не встанет на место, а затем разворачиваю его, сегмент за сегментом, пока он не ложится ровно у меня на ладони.

Ого.

Я сворачиваю жаворонка, пока не оказываюсь лицом к лицу с его клювастой мордой. — Это твоя идея подбадривающего разговора?