Книга Баллада о павших драконах, страница 112 – Сара А. Паркер

Я опускаю взгляд на свой плащ, затем на малмр, висящий у меня на груди — яркий на фоне коричневого кожаного одеяния, зашнурованного до самой шеи.

Я не сильна в словах, но если умру в этот дей, мне нужно, чтобы Каан знал. Чтобы видел: в этой жизни я выбираю его.

Громко.

Я разворачиваюсь к нему лицом. Вижу, как его взгляд опускается.

Вижу, как краска отливает от его лица, стекаясь в глаза.

Зажигая их.

Кадык его дергается, из груди вырывается низкий рык, от которого по костям пробегает теплая дрожь. Он забирает мой плащ, делает шаг вперед, обхватывает меня за талию, притягивает к себе и шепчет, прижавшись губами к моему уху: — Однажды, Лунный свет, я надеюсь отплатить за эту великую честь, надев твой улу.

Я хмурюсь, собираясь спросить, что он имеет в виду, но его следующие слова лишают меня дыхания.

— Если ты умрешь, я разорву этот гребаный мир надвое.

Он целует меня в висок — быстро и тепло — затем разворачивается и уходит сквозь кланяющуюся толпу. Хотя он не оборачивается, я слышу, как он произносит формулировку с точностью мастера.

Земля содрогается.

Толпа ахает.

Я резко оборачиваюсь и вижу, как две руки из мягкой глины телесного цвета вырываются из берегов реки, смыкаясь, словно хватающие ладони. Конструкция сплющивается, будто под воздействием невидимой силы, а излишки выпирают, превращаясь в изящные перила. Точная копия предыдущего моста, только без маха.

Он оседает, светлеет, пока вода стекает со стройной конструкции, падая в реку, словно миллионы разбитых слез.

Бесшовный путь, чтобы добраться до столба.

Грудь болит от этого жеста, я благодарна донельзя. Наполовину уверена, что обрушила бы всю гору, попробуй я сама вытянуть хоть пару шатких камней.

Больше всего я благодарна за то, что он не построил мне лестницу или что-то, что облегчило бы подъем. Нет ничего достойного в том, чтобы получать такую помощь.

Я обвожу взглядом толпу. Некоторые перешептываются, разглядывая кулон, которым я хвастаюсь. Может, гадают, кто я, черт возьми, такая.

Знай они правду — что их идеальный король влюбился в опальную убийцу, — они бы, наверное, взбунтовались.

Я прячу сокровище под одежду и перехожу по мосту, огибая каменистые берега островка. Перепрыгиваю через разбитые деревья, которые выглядят почти как стекло, пока не оказываюсь в тени столба. Кожа покрывается мурашками.

Я предвкушаю прикосновение.

Нерешительно протягиваю руку, проводя по необработанной поверхности. Она такая холодная, что кусает плоть, пронзая воспоминаниями о ледяном осколке, которым я выкапывала укрытие для Фэллон и себя после побега от Аркина… гребла снег, пока осколок резал ладони, окрашивая снег в красный…

Я стискиваю зубы, загоняя воспоминание глубоко внутрь, прочь. Намечаю путь вверх по сужающейся конструкции; колонна усеяна плоскими участками, где рост столба замедлялся. Это вовсе не «точки опоры», скорее тонкие выступы, за которые можно ухватиться, и надеюсь, они не отвалятся, но выбирать не приходится.

Усилив ментальный звуковой барьер, снимаю железное кольцо, прячу в карман и встряхиваю руки, подавляя порхающее чувство в груди.

Гребаные нервы. Оставьте меня.

Ставлю ногу на нижний выступ, упираюсь пальцами в выступ повыше, повторяю другой рукой. Наконец переношу весь вес на левую ногу, ставлю правую, привыкая к тому, как мой полный вес давит на крутую грань столба.