Книга Баллада о павших драконах, страница 109 – Сара А. Паркер

Аркин поворачивает голову, встречаясь с взглядом Эйнара. — Могу я рассчитывать на поддержку Ботайма, как только заявлю права на корону?

Эйнар начинает смеяться, сначала тихо, затем сильнее, громче, сгибаясь пополам, пока его тело сотрясается в неистовом ритме веселья.

Аркин наблюдает за ним, пока серверы рассыпаются по ярусам внизу, предлагая угощения обеспокоенным людям. Вызывающие барабаны начинают стучать. Своевременное отвлечение для нервной толпы.

К тому времени, как Эйнар берет себя в руки, слезы уже мочат его щеки.

Возможно, заметив стоическое выражение лица Аркина, всякое веселье исчезает с его лица. — Создатели, ты серьезен.

— Ты считаешь меня неспособным?

Эйнар прикусывает улыбку, дергающую уголки его губ, но Аркин видит ее.

Ненавидит ее.

— Прости меня, старый друг, но Каан Вейгор — это совсем не твой уровень. Тебе было бы мудрее позволить той похоти, что ты чувствуешь к его крови, продолжать гноиться. — Он вскидывает брови, дергает подбородком в сторону обгрызенных кончиков пальцев Аркина. — Несмотря на все те силы, которые ты каким-то образом накопил.

Аркин кипит, пока пять нарывов серы начинают вздуваться на раскрошенной поверхности арены, словно мясистые язвы. Некоторые из них лопаются, извергая магму и отрыжки серного смога, когда раза прорываются к поверхности — подстрекаемые вызывающим стук-стук… стук-стук…

— Значит, Совет Трех не поддержит мои притязания на трон?

— Даже если бы твоя кровь верно пела линии Вейгора, твой предполагаемый пах не признал тебя своим. Не дал титул принца и уж точно не объявил своим наследником.

Каждое слово — еще один мазок огня по плоти Аркина.

Не то чтобы он подавал вид.

— Благосклонность Цитадели крепко держится за близнецов, учитывая их законные королевские притязания и статус три-бусины, — говорит Эйнар, бросая острый взгляд на единственную рыжеватую бусину, болтающуюся на ухе Аркина. — Как я уже упоминал, у Тирота и Кадока есть планы на север.

— Значит, вы намерены судить Каана, осудить его, а затем подарить Пекло близнецам?

— Конечно, нет, — фыркает Эйнар. — Великий Каан Вейгор не просто сдастся сам, но этот… инцидент — это тот триггер, которого мы ждали. Наши источники предполагают, что Каан растил свое ополчение фазы напролет, и, учитывая ту плотную завесу, которую он держит над своим королевством, он единственный, кто по-настоящему знает его мощь. Единогласно считается, что для того, чтобы свергнуть его, потребуется помощь близнецов — и их соответствующих батальонов. Они заслужат свои патриархальные права на возвращение территории через кровопролитие.

Аркин слышит слова, которые он не произносит. Что Совет Трех не хочет марать руки, если у них нет выбора.

— У нас есть договоры с близнецами, — продолжает Эйнар, пожимая плечами. — Они обещают, что любой кровавый камень, добытый из Пекла после войны, будет разделен на троих в обмен на нашу постоянную поддержку.

Трудно не заметить, как голос Эйнара дрожит при упоминании кровавого камня. Никто не полагается на него в утолении своей жажды бессмертия больше, чем члены Совета Трех — пьяные от власти и контроля, отчаянно цепляющиеся за него вечно.

Никто не страдает больше без него.

— Прости меня, Аркин, но все, что ты можешь принести к столу, просто не дотянет.