Книга Баллада о павших драконах, страница 195 – Сара А. Паркер

Если бы она только знала, что я слушаю. Что я знаю, как сильно это болит.

Если бы только я мог забрать ее боль.

Воздух холодеет так резко, что мой выдох белеет, как Туман.

Глаза Лири распахиваются — широко. Она, кажется, смотрит прямо сквозь окно, через которое, учитывая руны, я уверен, она видеть не может.

Передние лапы приподнимаются, когти шаркают по ветке, пока плечи не оказываются намного выше головы. Поза подчинения, которая усиливается, когда крылья опускаются. Почти как…

— Поклон.

Я хмурюсь, и сердце замирает, когда замечаю, что Рейв стоит рядом со мной, уставившись в окно с разметавшимися по плечам волосами.

Я собираюсь заговорить, когда замечаю, что ее глаза не ее… они черные, исколотые тысячами светящихся точек.

— Лунный…

Вдали кричит Молтенмау, привлекая мое внимание к розовой самке, покидающей гнездо. Расправив крылья, она пригибается и бросается в воздух, устремляясь ввысь.

Мой взгляд приковывает единственное бледно окрашенное яйцо, лежащее в чаше гнезда рядом с сияющим серебряным осколком. Маленький, но он светится так ярко, что поблескивает в сумраке смога.

Сердце сжимается.

Рейв двигается — босая, движения кошачьи — и направляется к винтовой лестнице. Она спускается, не взглянув в мою сторону, и каждый инстинкт подсказывает: что-то не так.

Я хватаю свой грязный плащ и бегу следом. Едва успеваю добраться до середины лестницы, как вижу, что она хватает с полки в стене одну из многих склянок для выхода.

Она разбивает ее о дерево, высвечивая руны скрытия.

— Блядь.

Выход с чавканьем открывается, и влетают два посланца.

Рейв рычит и отступает от светлого мира за пределами безопасности дерева.

Прикрывая лицо рукой, она, похоже, собирается выйти, несмотря на свою странную неприязнь к свету, затем замирает, смотрит на свои босые ноги и наклоняет голову.

Я быстро прячу посланцев в карман, пока они не успели врезаться в меня, сбегаю по последнему изгибу лестницы и прыгаю на нижнюю площадку.

— Лунный свет, что ты…

Она хватает ботинки и впихивает в них ноги, обращаясь со шнурками, как детеныш, пытающийся завязать узел. С досадой запихнув болтающиеся концы внутрь, она бросается в лес — слишком быстро.

Слишком шумно.

— Создатели, — бормочу я, набрасывая плащ на плечи. Протискиваюсь через выход как раз в тот момент, когда она пробирается вокруг дерева в сторону мест гнездования.

Я понимаю, что именно она делает — безоружная, если не считать ножен, которые она всегда носит. Никаких других средств защиты. Даже немного грязи, чтобы скрыть свой запах.

Я хватаю ее за руку.

Она разворачивается и толкает меня обратно к дереву с дикой грацией хищника, ее рот у моей шеи, дыхание настолько холодное, что почти обжигает кожу.

Лес затихает. Даже хаотичные утренние звуки мест гнездования, кажется, затихают, пока ее клыки задевают вздымающуюся от пульса сонной артерии кожу.

Я сглатываю. Провожу рукой между ее лопаток и чувствую, как мышцы сжаты так сильно, что я представляю Райгана, готового к бою, — крылья расправлены.

Хвост поднят.

Огонь клокочет в груди.

— Ты. Пахнешь. Как. Я. Как Райган, — цежу я, четко проговаривая каждое слово.

Именно так.

Стараюсь изо всех сил пробиться сквозь то, что ею овладело.

— Они набросятся на тебя. Убьют.

Ее рычание становится слабее. Еще немного, когда она отстраняется.