Книга Баллада о павших драконах, страница 222 – Сара А. Паркер

Я распахиваю глаза, встречаясь с жутким взглядом Борга.

— Давай свое худшее.

После очередного мощного удара головы Райгана Грон обмякает, раскинув оборванные крылья по потрескавшемуся оранжевому камню. Сидя в седле Райгана, я вижу, как гаснет свет в глазах крупного саберсайта, а из его разинутой пасти капает кровь.

Лужицей расплываясь на земле.

Будь я в своем уме, возможно, я бы и пожалел, что Грон так и не поднялся в небо, несмотря на свою свирепую натуру. Но я не в себе: меня затуманила жажда крови Паха на моих руках. Жажда ощутить, как его кости ломаются под моей хваткой.

Вдали бушует битва: из побережья Домм к северу от места нашей посадки поднимаются клубы дыма и крики, пока я набираю полную грудь воздуха, запрокидываю голову и смотрю на бледно-голубое небо.

Ни облачка.

Лишь горсть лун, палящее солнце и круговорот ветра, ставшего свидетелем того, что я сейчас сотворю. И все же я запечатлеваю это в памяти. Каждую луну. Каждый порыв ветра. Запах: ядреная смесь паленого мяса, пота и кожи.

Райган ослабляет хватку на шее Грона, позволяя его голове глухо рухнуть на землю под звон осыпающейся чешуи с капающей пасти дракона. Осколки красного и бронзового цветов ярко блестят под безжалостными лучами солнца.

Перекрывая глубокое, мерное дыхание моего дракона, я слышу, как Пах кашляет и отплевывается откуда-то из-за Грона, куда он соскользнул из седла. Вне поля зрения. Верный знак, что он все еще жив, несмотря на пережитый выброс пламени и кровь, размазанную по спине его погибшего зверя.

Кончики пальцев начинают зудеть.

Медленно обмотав поводья Райгана вокруг одного из его шипов, я перекидываю ногу через седло и спускаюсь по веревкам. Спрыгиваю с последних нескольких футов, приземляясь тяжело.

Земля содрогается под моими ботинками, словно Булдер смотрит сквозь мою кожу прямо в самую суть скверны, отравляющей мою душу.

Он понимает, как мало нужно, чтобы перевесить чашу весов; чтобы сорваться с истончающейся баррикады, удерживающей меня от шага в пустоту собственной груди и разрушения всего мира. Идеальная последовательность тяжело застревает на языке. Жестокий приказ с достаточной силой, чтобы сокрушить... всё.

Я мог бы это сделать, но я больше не хочу заставлять весь мир кровоточить.

Только породившего меня самца.

Райган отступает назад с содрогающим землю рывком, освобождая мне место, чтобы обойти безжизненное тело Грона. Пах выплевывает пару искаженных команд богу Земли, его слова эхом разносятся по сухому воздуху, а из доселе ровной почвы выпирают тупые каменные наросты, преследуя мои шаги.

Он пытается меня проткнуть, но заставить Булдера заостриться до тонкого жала требует красноречивой точности. Острого языка.

У Паха, судя по всему, такого больше не осталось.

Я обхожу шипастый кончик безвольного хвоста Грона. Замечаю кровавый след и иду по нему туда, где Пах пластом распластался на земле, судорожно загребая ее пальцами и волоча себя к валуну, за которым, должно быть, надеется спрятаться, — его ноги безвольно висят.

Бесполезные.

Похоже, нижний отдел позвоночника пострадал, когда Грон рухнул на землю. Да и язык он прикусил, судя по крови, сочащейся изо рта, и тому, как коряво и сбивчиво он формирует слова на языке Булдера.

Я едва не смеюсь над этой иронией.